На главную

МАРИЯ ГАЙДУК

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Rating 0.00 (0 Votes)

ОСТРОВ     ПРИНЦЕСС (продолжение)

Знакомство      
На  остров  меня  прислал  старец*. Матери  Иустине  сказал  отвезти  меня, а самой  собираться  в  Иерусалим. Сначала-то  мы  были  в  Браилове, на  Украине. Но  там  ещё  немножко  кипели  страсти, оставшиеся  после  отделения  Автокефальной церкви  и  монастырское  начальство  почему-то  нас  заподозрило  в  затевании какого-то  переворота, вроде  захвата  власти. Чепуха  полнейшая. Даже  не  буду  вам рассказывать  всякие  неприятности, их  и  в  миру  хватает. В  сказке  должно  быть больше  хорошего.
Хорошей  и  радостной  была  дорога  в  Браилов, куда  я  отправилась  по  совету приходского  регента. Правда, я  не  знала, что  на  моей  остановке  электричка  лишь слегка  притормаживает и надо быстро спрыгнуть. Поэтому  5 км,  пыхтя, тащила свой чемодан по пыльной  дороге.


Хорошо  меня  встретила  мать  Иустина. Помню  запах  необыкновенный  в  храме, в высоченные  двери  светит  заходящее солнце и золотит  подсвечники  и  иконостас.  Мать  Иустина  оставила  клирос  и  подошла  ко  мне. И  мы  сразу  подружились, меня даже в  келью  потом  к  ней  поселили.
Очень  хорошо  было  учиться  читать  Неусыпаемый  Псалтырь  по-церковнославянски, и  по-новому  узнавать  давно  известные  слова.                                                              Хорошо  было  убирать  у  храма. Бросив  вёдра  и  грабли , когда  никто  не  слышит  и  не  видит , лёжа  на  земле , просунуть  голову  в  форточку  подземного храма и петь молитву преподобным Антонию и Феодосию Киево-Печерским -- а  вдруг  они  сейчас  из  алтаря  выйдут ? То  есть  явятся.
До  чего  же  здорово  на  высоченной  колокольне (и  позвонить  дадут), и  в тёплой  просфорне.
Хорошо  помогать  складывать  сено, носить  гарбузы  с  огорода  и  при  этом воображать  себя  подвижником *, заучивая  на ходу  наизусть  псалмы.
Но  самым  большим  приобретением, так  сказать, сокровищем  сердца, было изучение  Иисусовой  молитвы *. Ещё  в  приходском  храме  мне  давали  почитать  книжку  о  постоянно  молящемся  страннике, и  я  не  оставляла  попыток  поймать  состояние «ума, погружённого  в  сердце».        Монастырь  действительно  оказался  более  подходящим  местом  для  изучения  молитв. Хотя бы  потому, что  здесь  я  с  большим  облегчением  сбросила  с плеч три  неимоверно  тяжёлые  и  душные  шубы, которые  волей-неволей  в  миру   таскает на  себе  каждая  девушка:
1) как  я  выгляжу
2) что  обо  мне  подумают
и 3) нужно  кого-то  или  чего-то  опасаться.
У  меня  после  такого  освобождения  даже  в  голове  как-то прибраннее стало. Появилось такое количество  свободного  места, что  заученные  наизусть  молитвы и  псалмы, прочитанные поучения старцев  и  Жития  святых  с  лёгкостью  помещались туда. Я  чувствовала  себя  среди  всех  этих  книг  лакомкой-обжорой , забравшейся в  кондитерскую .Позже  я  встретила  в  Библии  слова  царя  Соломона :,,Его  имя слаще  мёда  в  гортани  моей "  и  полностью  с  ним  согласилась .
Поэтому  даже  вынужденный  отъезд  из  Браилова, кочевая  жизнь  в  Москве, поездка  в  Сергиев  Посад  и  получение  назначения  на  остров  вовсе  не  показались
мне  трагическими  или  утомительными. Просто  это  была  контрольная  работа  на пройденную  тему - постоянно  находить  внутри  себя  молитву, несмотря на обстоятельства.

Приехав  в посёлок  Введенское, мы  обнаружили, что  ещё  не  вполне  приехали - нужно  3км  протопать  по  лесу  до  самого  посёлка  и  ещё  немного  до  островной пустыни*. Пустяк, казалось  бы. Российский  мороз, с  которым  я раньше никогда  не сталкивалась, быстро  проучил  самоуверенную  Машу. Мать  Иустина  запретила  мне разговаривать  на  морозе - чтобы  не  испортить  голос. Но дышать-то надо было!
Морозный  воздух, казалось, совсем  не  прогревался  в  носу, с  каждым  вдохом  замораживая  меня  изнутри. Перчатки  и  сапоги  тоже  оказались  плохой  защитой. Именно  в  этот  момент  на  сумку  и  чемодан  я  посмотрела, как  на  совершенно  ненужные  в  моей  жизни  вещи. Да  ведь  и  не  бросишь  их. Что  же  делать? нужно  идти, идти  и идти - когда-нибудь  дойдём. Если  молиться - ничего  не  случится.  Действительно, через  некоторое  время  мороз  перестал  выжимать  слёзы  из моих  глаз, нос  вообще  не  чувствовал  никакой  боли  и  чемодан  уже  как-то  меньше мешал  радоваться  жизни  и  любоваться  высоким  сосновым  лесом,  обступившим заснеженную  дорогу.
- Велика  сила  Иисусовой  молитвы !- с удовольствием  подумала  я. При  входе  на пропускной  пункт  какой-то  молодой  человек  испугано  вскрикнул:
- Девушка, вы  что! У  вас  же  нос  совсем  белый, вы  его  отморозили. Немедленно  потрите  снегом!
И  снегом  было  больно, и  матьИустининой  варежкой, а  при входе в тёплое помещение и вовсе показалось, что мой  бедный носик сунули в печку. Тогда это был первый  из  уроков  здоровья, на которые 19-летние люди мало обращают внимания. Но разве не Бог заставляет нас заботиться о нашем  теле, которое столь мудро для нас сотворил? Даже в религии это не должно быть упущением. Тогда я этого ещё  не  поняла.
Да, забыла! Вы  ведь  можете  удивиться, откуда  взялся  пропускной пункт. Оказалось, что Введенская пустынь находится  на  территории  исправительной колонии  для  девочек. И  даже  бывший  монастырский  корпус  занят  несколькими  отрядами  малолетних  заключённых. А  малый  храм  переделан  под  кинотеатр  и актовый  зал.

Корпус и кельи островной пустыни оказались  маленькими  по сравнению  с Браиловскими  хоромами  со  сводчатыми  потолками. Но мать Иустина, как только мы вошли  в  тёплую  прихожую, сказала - ты  должна  здесь  всё  полюбить, это  теперь твой  дом. И я сказала - благословите (т.е. - слушаюсь).
Матушка  Христина  была  такой  маленькой, курносенькой  и аккуратненькой  в своём пышном иноческом одеянии, ещё  и  разговаривала звонким голосом умной девочки, что я подумала - «ну надо же, младше меня, а уже руководит целым  монастырём». На самом деле она оказалась вдвое меня старше. Поговорив с ней, мать Иустина убедилась, что оставляет  меня  в  надёжных  руках  и  со спокойной  душой  уехала  в Москву.
Располагая  меня  на  отдых  с  дороги, Матушка  Христина  заметила мой ужасный громыхающий кашель и  за  неимением  в  монастыре  медика  и  медикаментов, оказала  мне  помощь  по-своему. После  вечерних  молитв  она  принесла  свой большой кудрявый пуховый платок, белые шерстяные носки и что-то намешанное в старинной фарфоровой  чашечке. Велела  одеться  и  предупредила, что  после  принятия  лекарства  нужно сразу лечь. Снадобьем оказалась Матушкина фирменная  убойно-наповальная  смесь- ложечка  красного  перца, ложечка чёрного перца  на пол чашки  коньяка. Выпив этот жуткий эликсир, я только с грустью успела заметить, что кроме меня в двух смежных  комнатах проживают  ещё  десять сестёр, и  мгновенно  отключилась. Не  знаю, насколько  была  рада  такому  лечению  моя  печень, но  как-то пережила, вероятно по причине молодости. Двух или трёх  сеансов  оказалось  достаточно, чтобы  мой  полуторамесячный  кашель  поспешно ретировался. Эй, только  не  подумайте, что  в этом  монастыре  запросто  употребляли спиртное ! Никогда  просто  так, и  крайне  редко -  для  лечения.
Несмотря  на  такое  количество  жителей, в  наших  двух  комнатках  всегда  было тихо. Сёстры  переговаривались  между  собой  вполголоса , постоянно  были  заняты на  послушаниях. Так что атмосфера была вполне монастырской. Меня  для  акклиматизации  направили  помогать  на  кухне . Когда  моя  стряпня  пришлась  по вкусу  сёстрам , то    дежурства на кухне участились и так я стала Машей-кухаркой .
Знание гласов, распевов (заслуга мать Иустины) и  сносное  чтение  псалмов  закрепили  за  мной  местечко  на  клиросе. И, хотя требовательность и дотошная исполнительность Зины-уставщицы иногда выводили меня  из  себя, всё  равно наш крошечный монастырчик сразу же стал  для  меня  таким  уютным  и  родным, что  я  не  могла  нарадоваться, до  чего  же  просто  и  легко  жизнь  становится  счастливой.
Важная принцесса заведовала книгами, в которых были записаны   песни  принцесс. При  этом  она  страшно  важничала  и  с  превеликим  удовольствием  возилась  со  своими  тетрадками, ручками, блокнотиками и записными  книжечками. Знаете, Важная  принцесса на самом деле была не такой  уж  важной - она  любила  слушать  сказки  и  смешные  истории. Тогда  она забывала  о  своей  важности  и  могла  хохотать  до упаду. Вот  так : ха!ха-ха-ха-ха
Я звала её топтыжкой, потому что Зина топала по  коридорам громко и весело. Она же называла топтыжкой  меня - от  меня  шуму  было  не  меньше. Зина  приехала  на  остров  вместе с Матушкой и старушкой мать Серафимой. Будучи  старше меня всего на три месяца, она была настолько взрослой  и  требовательной  к  себе, что  я  до  сих  пор  удивляюсь  невидимому  подвигу маленького  человечка: Матушка  всегда  смело  могла  поручить  ей  любое  срочное
и  кропотливое  задание - ведение  службы, вышивку, шитьё, документацию - и всегда  могла  быть  уверена, что к утру всё  будет  готово.
Уходя с кухни в полночь, или читая ночью Неусыпаемый  Псалтирь (по очереди  по  3  часа), всегда  можно  увидеть, как  Зина  стоит  на  коленях  возле  своей  кровати, заваленной  церковно-служебными  книгами.  Она старательно  вычитывает одновременно  из  нескольких  книг  каноны, тропари  и  кондаки  святых  наступающего  дня, которые  из-за  своего  количества  не  вошли  в  вечернее  богослужение.
Упершись  подбородком  в  кулачки  и  локтями  о  кровать, Зина, кивая, клонится  набок, держась  за  страничку. Шелест  бумаги  будит  молитвенницу  и  та, перекрестившись и  потоптавшись  затёкшими  коленями, упорно  продвигается  страничка  за  страничкой  к  последнему  вчерашнему "Аминь".








Летающая  принцесса.
Одна из принцесс умела летать. Не так, как птичка, разумеется. Зато  к  самым верхушкам  деревьев  она  добиралась  без  труда - стоило ей только прислушаться к музыке, разливавшейся  в  радужном  эфире  вокруг  острова, как  она  тут  же взлетала. Что  и  говорить - сёстры - принцессы  были  довольны - ведь  всегда  к  обеду  хрустальные  вазы  наполнялись  ароматными  яблоками, медовыми  грушами  и сливами, сочными  покрытыми  нежнейшим  пушком  персиками  и  абрикосами.
И  всё  потому, что  Летающая  принцесса  собирала  их  на  самых  высоких  ветках, где  они  до  сладости  вызревали  и  румянились  под  солнышком. Так-то лучше, чем  палками  сбивать. И  хранились   аккуратно  собранные  плоды  намного  дольше.
Поэтому, при  строгом  учёте  Милой  принцессы  и  стараниями  Летающей, замковые  погреба     и  кладовки   каждую  осень  наполнялись  витаминными  и сочными  сокровищами, которых  хватало  на  всю  зиму - до  первой  весенней зелени.
Слушала  ли  Надя  наше  пение, молилась  или  глубоко  раскаивалась  в  каком-то  своём  микроскопическом  проступке  -всегда  это  отражалось  на  её  выразительном  лице. Рыжевато-русые  вьющиеся  длинные  её  волосы  скрывал  платочек (позже- апостольник*), только  на  лбу  открывая  кучерявые  прядки . Широкое  белое  лицо  с конопушками , круглый  лоб , небольшие  и  очень  добрые  глаза , маленький  носик  и маленький  скромно  сложенный  ротик. Она походила на Рафаэлевских Мадонн. Смотрела  на  эту жизнь и нас в том числе, словно сквозь резную раму из  какого-то своего, старинного, музыкального и  высокохудожественного мира.
Даже если  Надя  смотрела  на  вас, к ней  надо  было  настойчиво обратиться, чтобы  она  заметила  собеседника  и, покинув своё безмятежное созерцание, вздохнула и  радостно  улыбнулась, будто  рада  снова  с  вами  познакомиться.
Бывши  в  миру  учительницей  музыкальной  школы, она  и  на  острове  всегда была  полна  какой-то  своей  внутренней  музыки. И  чтобы  не  нарушить  её  звучание, она  тихо  говорила, тихо, но  правильно  пела, и очень тихо и, смущаясь, делала нам замечания на клиросе. Ей  приходилось  это  делать, потому  что, желая  хоть  немного разгрузить  Зину-уставщицу, Матушка назначила Надю регентом хора. Исполнительная  и  послушная, во  всём  уступчивая  Надя  всегда  радовала  минуткой  общения  с  ней - как  будто  рабочий  перерыв  можно  провести  в  уютном  парке  у  тихого  пруда. Я  даже  могла  безнаказанно «варить  ей  воду», т.е. капризничать, когда  работала  на  кухне: Надя  совмещала  хоровые  занятия  с  работой  кладовщицы.
У  неё  можно  было  выпросить  любые  продукты  и  в  любом  количестве.
- Давай  всё, что  есть, а  что  останется - отдам,- шутила  я.
И Надя покорно разводила руками - мол, бери всё, что хочешь. Такой тандем - добрая Надя и изобретательная Маша мог кормить сестёр на удивление вкусно, но недолго. Потому что  дорого. Посчитав  расходы, Матушка  поставила  кладовщицей Дашу  Кудимову. И  та, как  говорится, прикрутила  мне  гайки.
Надя  же, казалось, не умела вообще быть требовательной  и  строгой. Даже походка  её, медленная, но  лёгкая, с  опущенной и слегка наклонённой в сторону головой - будто  к  чему-то   прислушивается -  делала  её  похожей  на  большого мечтательного  мотылька, который  обязательно  порхал  бы, если  бы  не  необходимость  ступать  по  земле.
Знаете, когда  я  видела  её  оживлённой  и  радостной? Когда она собирала райские яблочки. Между двумя  корпусами  была  аллейка, усаженная  очень  старыми  яблонями. По рассказам, здесь до революции был чудесный сад  с  яблоками  самых  лучших  сортов. Видимо, сорт  выродился, что  ли, или  аллейку  специально  тогда  обсадили  такими  малышами, но  на  старых  деревьях, стеклянные  от  мороза, висели  красно - жёлтые  яблочки  размером  чуть  больше  черешни. Много, и  никто их не рвал. Мы иногда, подпрыгивая, сбивали их  палкой  или  снежком, добывая  себе  эти мороженые  сладко - тёрпкие  шарики. Первую  зиму  на  острове  это  были  единственные  витамины. Оттаяв  в  тепле, они  темнели, но  были  всё  равно  вкусными. Наде  они нравились  больше  всех. Она  так  весело  прыгала  за ними, показывая  мне, что  подлетает, махая  руками. Наверное, это  была  бы  самая  задушевная  картинка  в  нашей  книжке -  Надя, собирающая  райские  яблочки.
Через год старые деревья спилили, и даже аллейку  разобрали - на том месте запланировали клумбу. Надя  очень жалела деревья. Следующей зимой я опять любовалась  летающей принцессой - за Никольским храмом, возле лестницы, ведущей  в  бывшую киноаппаратную, осталось одно  дерево  и  пара  веток  на  нём  ещё  родили. Надя  в пуховом  платке  и  с  красными  от  снега  пальцами, прыгала, сбивая  яблочки  и  собирала  их  в  широкий  рукав  рясы - маленькие  румяные  солнышки.

Просфорные человечки

Рассмотрев во мне кое-какие кулинарные  способности  и узнав, что приходилось нести послушание на просфорне,  приставила меня Матушка в  помощницы  к  Неониле, а вскоре и вовсе поручила всю выпечку просфор. Это было ответственное послушание, но  вместе с тем творческое  и  самостоятельное. Поэтому  Маша, бравшаяся за всё новое и  малоизученное с решимостью Няни Вики, запросто согласилась.
Просфорки  печь  мне  всегда  нравилось. Несмотря  на то, что  учиться  пришлось  около  года  и  никакого  другого  учителя, кроме  собственных  ошибок  у  меня  не  было, выпечка  просфор  была  моим  самым  любимым  послушанием, маленьким  священнодействием. Сотрудничество  с  батюшкой  и  Богом  в  создании  Святого   Причастия, пусть  даже  совсем  крошечное, вдохновляло  на  бесконечные  ночные  бдения  возле  горячей  духовки, повышало  мои  требования  к  себе. Переодеваясь  к  началу  работы, я  вместе  с  зелёненьким  хитоном*  в  чудной  цветочек  наряжалась  в  особое, освящённое  настроение, к   которому  не  должно  прицепиться  ничто злое или  нечистое. Андрей**  говорит, что  я  хорошая  актриса  и  сильно  вживаюсь в роль. Но  кто  из  нас  не  вживается  время  от  времени  в  собой  придуманные  или  кем-то  предложенные  роли, при  этом  свято  веря  в  искренность  своих  чувств?
По крайней мере, если бы сейчас  меня  попросили  испечь просфоры, я взялась бы за дело с  таким  же  трепетом  и  благоговением, торжественно и радостно, как делала это Маша  Полосухина  на  протяжении  четырёх  лет. Если  утренние  и  вечерние  молитвы  (а  иногда  и  вычитку  в  храме) я могла прострочить автоматически, то в просфорне  от начинательных  молитв «Царю  Небесный» и до  благодарственных  молитв  по окончании  дела, каждое  слово  оживало  для  меня  реальным  общением  со  Спасителем  и  Божьей  Матерью. Может  быть, и не  на  таком  уж  высоком  духовном  уровне (сколько  людей на  самом  деле  знают, каким  он  должен  быть?), но  зато  честно-честно  я  звала  их  на  помощь. Потому  что  не  раз  уже  мы  с  девчонками  убеждались, что  в  этом деле  успех  не  всегда  зависит  от  технологии  выпечки, присутствие  благодати  было просто  необходимо.
И  вот, как  маленькие  девочки  создают  домики  для  своих  Барби  с  мебелью, посудкой  и  всевозможными  гостями -  так  и  я  заполняла (в  воображении  или  на  самом  деле?) просфорню небесными посетителями. Ангел-Хранитель  за спиной -  так, есть, очень хорошо, от его больших и светлых  крыльев всегда уютно и защищённо, пусть отмахивает от  меня  мысли обиды и осуждения. Дорогой Боженька и Божья  Матерь  будут  смотреть  на  меня  сверху  со  стороны  озера -  там  так  много  неба  видно  из  моего  окошка, перед  которым  я  качаю  тесто. Одного  за  другим  приглашаю  всех  своих  «любимых»  и  «знакомых»  святых. Конечно, в  их  глазах  не  такая  уж  я  хорошая  послушница, но  зову-то  я  их  не  ради  прихоти, на  службу  нужны  хорошие, красивые   просфорки.
А  что бывали и некрасивые? Ого! Даже и не знаю, сколько  килограммов (особенно в первый год) собиралось  в  специальную  торбочку  покрученных, перекошенных  или  «севших», в  общем, неудавшихся  просфорок. Все  они  тут  же съедались с превеликой благодарностью  или  случайными прохожими в  коридоре, или хитрыми  обжорками, «случайно» толпившимися на кухне. У многих сестёр  находились  срочные  дела поблизости после того, как по острову распространялся  аромат  печёного  хлеба  и  пчелиного  воска*. Со  временем  пришло умение (сёстры сказали бы - благословение). Просфорочки  начали  получаться  одна  в  одну --  нежные , румяные , с  чёткой  печатью , с  ровными  белыми  бочками . Каждой  из  них  я  готова  была  любоваться  как произведением  искусства, и  отдавать  их  за  дверь  на  съедение  совсем  не  хотелось. Но  жалобные  и  умильные  мордашки  попрошаек  то  и  дело  заглядывали  в  наполненную ароматом просфорню:
-Маша, ты  уже  всё  испекла? А  плохие  есть?
Маша  отвечает  важно:
-Не  плохие, а  те, которые  не  получились. Таких сегодня нет. - У-у, ну  почему  у  тебя  все  получились !
Дошло  до  того, что  я  пожаловалась  Зое-благочинной  на  лакомок-недоброжелателей. И  она  стала  гонять  их  с  кухни.
Чтобы  не  оказаться  плохой  и  просто  из  желания  удивлять  и  радовать, Маша  специально  откладывала  часть  теста «на  съедение». Штамповала  из  него  крошечные  булочки  размером  с  пятачок, или  лепила  птичек  с  настоящим  клювиком, глазками, хохолком  и  ажурным  хвостиком. Чем  больше  я  упражнялась  в  изобретении  птичек, тем  причудливее  и  ажурнее  становились  хвостики, походившие  на  какие-то  восточные  узоры.
Хоть  и  знала, что  ещё  горячим  этот  хвостик  схрупает  какой-нибудь  счастливчик, всё  равно  старалась,  делала  птичке «умные»  глазки  и  волнистый  хохолок. Очень  приятно  подарить  сестре  такое «утешение». Одна  из  птичек  обязательно  предназначалась  Матушке. Хоть она по  долгу  службы и делала вид, что не особо важны ей наши сюрпризы и  подарочки, но  нуждалась  она  в  них  не  меньше  нас.
Месить  тесто  было  трудно. Замешивали  мы  его  круто ; иногда, если  просфор  нужно  было  побольше, на  следующий  день  запястья  болели, а  на  ладошках появлялись синяки. Ещё  в  первый  год  с  Ирой-благочинной  мы  вывели  эталон просфорного  теста - вымешивать  его  до  тех  пор, пока  в  нём  не останется ни  единого  пузырька, а  поверхность  станет  гладкой  и  шелковистой, как  нежное  тельце ребёнка. Сравнение  с  младенцем  добавляло  нам  терпения  и  мы  долго  и  с  любовью  вымешивали  просфорное  тельце- будущее Тело Христово. Возле теста  мы  не  болтали, только  читали  молитвы, и  молиться  было  интересно.
Конечно, три-четыре  часа  возле  печки  в  душной  комнате, часто  ночью, постепенно  выматывают. Иногда  настолько, что  уже  ничему  не  в  состоянии  радоваться  и  утро  начинается  с  ожидания  вечернего  отбоя. Постоянное  желание  вздремнуть  загоняло  меня  в  разные  укромные  уголки, но  Зоя-благочинная  находила  меня  всегда  и  относилась  к  моим  хитростям неодобрительно, выгоняя  если  не на послушание, то хотя бы  на  службу, что  для  наполовину  спящего человека было ещё хуже. Потому  что  противостоять  сну в полутёмном храме под монотонное чтение почти  невозможно. Такое  снотворное  состояние  бывало  не  только  у  меня -  уставали  все. И  не  раз  случалось, что, согнувшись  во  вполне  благочестивом  земном  поклоне  какая-нибудь  измученная  неравной  борьбой  молитвенница  задерживала  свой  поклон  «на  секундочку»  и  оставалась  в  нём  до  конца  службы, или  пока  не  позовут  читать  молитвы. Если  вдруг  случалось  захрапеть (и такое бывало), то  между  сёстрами  проносился  смешок, а  сама  виновница  вскакивала, краснея  и  смущённо  крестясь. И  сон  у  всех  как  рукой  снимало .
Такое  сонное  «нападение»  пришлось  перебарывать мне  в  тот  день, когда  я  познакомилась  с  просфорными  человечками. Кажется, стояла  тогда  на  левой  стороне  храма, поближе  к  клиросу, пытаясь  вслушаться  в  чтение  Псалтири  и  почти  засыпая, когда  алтарница  пронесла  мимо  меня  тазик, накрытый  полотенцем - там  были  просфоры  к  завтрашнему  богослужению. Аромат  тёплых, недавно  мною  испечённых  просфорок  разбудил  меня  и  мне  показалось, что  под  белым  полотенечком  очень  тихо  и  послушно  сидят  маленькие, кругленькие  с  белым  тельцем  и  румяными щёчками добренькие такие круглоглазые  человечки. Очень им радостно  от  того, что  вот  сейчас  их  несут  в  алтарь , и  что  пора  готовиться  к  литургии**  и  что  завтра --  вот  радость-то ! завтра  они  все  станут  Телом  Христовым.
Человечки  сидели  очень  тесно, но  никто  не  толкался, они  только  весело  улыбались  и  прикрывали  свои  ротики  пальчиком, напоминая  друг  другу, что  нельзя  выдавать  себя  и  никто  не  должен  видеть  их  чудесное  превращение.
Так  охраняя  свой  маленький  секретик, человечки  дожидались, пока все уйдут из храма и закроют дверь на  ключ  и останется  гореть еле-еле одна  лампадка у  Царских  врат.
На сердце сразу стало тепло и ласково, я  радовалась  вместе  с  человечками  их  приготовлению  к  Божественной  Литургии, и  всю  оставшуюся  службу  живо  участвовала  в  молитве, от  души произнося каждое «Господи  помилуй» и искренне прося  благодати  и  милости  на  «Подай, Господи». Каждое  слово  длинного, и, как мне казалось раньше, бесконечно  растянутого  и  запутанного  канона  приобрело  свой  живой  смысл.
Внимая  молитвам, я  наслаждалась  их  красотой  и  знала, что  пшеничные  младенцы  тоже  внимательно  и  очень  серьёзно прислушиваются ко всему происходящему в  храме. Завтра им предстоит встреча с Ангелом - священник возьмёт по частичке от  каждой  просфорки  и  опустит  все  частички  в  Чашу вместе с сердцевиной самой большой просфоры - Агнца, символизирующей Господа Христа. Рядом с ними лежит  ворох  записок  с  именами  тех, о  ком  необходимо  помолиться.
Просфоряткам  хочется  почувствовать  сердца  молящихся  в  храме  и  тех, чьи  имена  они  завтра  перескажут  Ангелу. Святой  Дух  освятит  их  и  они  станут  Телом  Христовым - их  частички  станут  святым  причастием, а  сами  они  понесут  благодать  Божию  всем  этим  хорошим  людям, которые  придут   на  праздник, и  это будет  Таинство ! Вот  какую  великую  тайну  передают  друг  другу  на  ушко  румяные  пшеничные  человечки, волнуясь  и  готовясь  к  самому  главному  в  их  жизни  выступлению  в  чудесном  театре, где  фанерные  воротца  превратятся  в  настоящие  Небесные  врата, и  покрытый  бахромчатой  скатертью  стол  станет  Престолом  для  Агнца, «присно  снедаемого  и  никогдаже  иждиваемого». И  каждому  принявшему  их  человеку  малютки  передадут  свет  Его  любви, как  это  ответственно !
Вечерние  молитвы  окончены, можно  ужинать  и  спать. Я, как  обычно, перекрестившись  на  храм  и  поклонившись, лечу  к  столовой. Да  нет, не  потому, что  кушать  дадут. Просто  рукава  рясы  и  подол  такие  широкие, и  наметка  на  шапочке («фата  невесты  Христовой» в  моём  переводе) развевается  на  ветру.
Значит, когда  все    ушли  и  вечер  укутал  синевой  дорожки  вокруг  клумб, можно встать  на  цыпочки, раскинуть  руки  и  бежать, замерзая  от  налетающего  ветра, радостно  вдыхать  свежий  воздух - я  сегодня  молодец  и  умничка, на  службе  не  заснула  и  молилась  честно-честно, ура ! У-у-у, ж-ж-ж, скоро  мостик, поворот, и бегом, бегом  наверх.
Глупенькое поведение, не  монастырское? А  Рита  сказала, что  мне  меняться  вредно  и  что  я  такая, как  надо. Значит, мне можно летать, а то зачем форму выдавали такую - полётную? Да  ладно, думаете, я  всегда так балуюсь? Нет, только  когда  очень  обрадуюсь  и  никто  не  видит. Спасибо  просфорным  человечкам, это  они мне  сегодня  помогли ...
Теперь, если  буду  засыпать  на  ночном  псалтыре, или  месить  тугое  тесто  в  жаркой  просфорне, буду  думать  о  них – интересно, а  что  они  делают  ночью  в  пустом  храме, маленькие  ожившие  просфорки? Может быть, мирно спят под своим белым полотенечком; а  может, потихоньку вылезают из  тазика, держась за руки, спускаются по тумбочке на пол и  начинают бегать по храму, заглядывая во все уголки, веселятся  и  танцуют, ласково  смеются  и  поют  своими  нежными  приятными  голосочками. Если  какой-нибудь  человечек  запнётся своими кругленькими  ножками, то все  с  любовью  бросаются  его  поднимать. Всё-то  они  делают  ласково  и  разговор  у  них  добрый , приятный. Могут  и  на  Престол  залезть  и  сидят  там, свесив  ножки  и  сложив  пухленькие  ручки  на  белых  животиках. Разговаривают  с  Богом  и  Ангелами  обо  всём, что  подумали. Им и в голову не  придёт почитать Бога, или поклоняться ему, как грудной младенец не додумается  до  поклонения  своей  родной  матери, которую  он  просто  любит  и  не  может  без  неё  жить... Интересно  представлять  просфорных  человечков, учиться  у  них  поведению. Вот  бы  все  люди  так  умели  приятно  общаться  друг  с  другом  и  с  Богом. Бог  у  нас  Отец, а  кто  же  у  нас  Мама? Не  знаем, или  забыли? А  может, и  с  Господом  нелегко  нам  разговаривать, потому  что  Любовь  между  людьми - наша  Мама, а  мы  её  забыли? Интересным  вещам  могут  научить  маленькие просфорки. Ага, таким  интересным, что  лучше я не буду  писать  это  в  помыслах  для  Матушки. Она  и  так  меня  сказочным человеком обзывает. А  Полине, по-моему, рассказала... теперь  уже  не  помню.


«Лесоповал»
Пока  я  приживалась  да  осматривалась, деятельная  Матушка  Христина  продолжала  обустраивать  монастырское  хозяйство. Трудно  даже  представить, насколько  вынужденная  кипучая  деятельность в роли настоятельницы не  соответствовала  её  мечтам  о  спокойной  келейной  жизни, наполненной  молитвами  и  златошвейным  творчеством. Но  старец  именно  в  ней  усмотрел нашу духовную мать, монастырскую  начальницу. Послушание - это  также  монашеский  подвиг, и Матушка  несла  его  старательно. Не  без  Божьей  помощи, конечно, но  потихоньку  у  неё  всё  получалось. Вскоре  покинули  второй  корпус  и  сам  остров  девочки-заключённые, переселились  в  более  новое  здание. Только  в  малый  храм  продолжали  ходить  на  просмотр  кинофильмов. А  большой  храм - их  бывший  спортзал - теперь  уже  был  полностью  наш. Правда, без  куполов - их  после  революции  разрушили, один  большой  и  четыре  маленьких. Требовалось  огромное  количество  леса  и  других  стройматериалов  для ремонта. Даже  крест  над  храмом  не  было  из  чего  сделать.
Матушка, словно  настоящая  мама, оберегала  нас  от  мирских проблем, сама добиваясь всевозможных разрешений и выпрашивая благотворительную помощь. Мы  только  видели, что появляются мешки и ящики с продуктами, тюки  с  цементом  и  штукатуркой, одежда, обувь, церковная  утварь  и  богослужебные  книги. Как  это  всё  добывалось - Матушка  никогда  не  хвалилась, а  в  помянничках  на  Неусыпаемой псалтири добавлялись новые имена  наших  благотворителей.
Однажды  она  сообщила, что  монастырю  выделено  полгектара  леса  под  вырубку, но  валить  деревья  мы  должны  своими  силами. Ого! вот  так  новость! Как  же  мы  сумеем? На  помощь  пришёл  Матушкин  брат  со  своим  приятелем  и  двуручными  пилами.
И вот наш маленький решительный отряд из 10  человек  бодро (насколько это было возможно в глубоком снегу), шагал  через застывшее и заметённое снегом озеро. Топали мы след  в след - так легче идти, а то можно и  сапог нечаянно в сугробе  оставить. Я  удивлялась - иду  пилить  деревья  и  несу  лопату. Оказалось-не  напрасно - ведь  пришлось  откапывать  стволы  деревьев, чтобы  пеньки  не  были  слишком  высокими. Снежные  ямки  получались  до  метра  в  глубину. Может, кто привычный, а  для меня до чего чудно всё  было!
Пилильщик  из  меня  получился  неважный, но  греться, разгребая  снег, понравилось, а  то  от  мороза воздух  к  носу  примерзал. Термосу  тоже  было  холодно  и  он  не  захотел  сохранять чай горячим, но грызть замороженный хлеб с маслом  было  даже  весело. В  ответ  на  мои  рассуждения  о  суровой  русской зиме девочка из Тюмени только  рассмеялась  и согрела меня рассказами о тюменском лете, где на огородах  земля прогревается только на метр в глубину, а дальше - вечная мерзлота. Да, здесь хоть и не Африка, а всё же намного  теплее. Оптимизма  добавилось  и  работа  пошла  веселей.
Вот уже Любочка и Людочка (им обоим по 14 лет), кружатся  в  выкопанных  снежных  ямках, взявшись  за  сосновый  ствол - быстрее, быстрее  разгоняются  и  попадали  в  сугроб ! Ребята  пилят  намного  быстрее  нашего - со  скрипом  рухнула  первая  сосна. И радостно, что управились, и дерева жалко. Но ведь на  ремонт храма. И крест нужен, и аналои, и лавочки в трапезную, и  кровати  сёстрам (мы  сначала  спали  на  панцирных  сетках,  которые  качались  на  деревянных чурбачках). Ложиться  на  них  было  и  смешно  и  страшновато - иногда  самодельные  ножки - бубух!  разъезжались. Любочка  и  Людочка  устраивали  шумную  возню  на  кроватях-качалках , иногда  с  борьбой  подушками . Подозреваю , что  когда  их  никто не  видел, кровати  служили  им  ещё  и  батутом.
Потом  мы  обрубали  и  спиливали  ветки  на  поваленных  деревьях и складывали их в кучи. На наших рукавицах висели  крупные  бусины-ледышки, а  платок  вокруг  лица  покрывался  инеем. Маша  воображала, что  похожа  на  Руаля  Амундсена в учебнике географии и с ещё большим  рвением  принималась  за  освоение  личного  Северного  полюса, освобождая  от  снега  земную  ось. Ой, то  есть, сосновый  ствол.
К  четырём  часам  солнышко  скатилось  за  лес  и  мы  побрели  по  розовому  снегу  к  круглому, как  пирог, острову, украшенному  красивым, словно  игрушка, краснокирпичным  храмом  и  высоченными  широкими  тополями  с  золотисто-розовыми  ажурными  веточками. До  чего  же  красиво  нам  было  возвращаться  к  тёплому  дому, который  с  этого  дня  стал  ещё  больше  родным  и  нашим. Ради  этого  стоило  побыть «лесорубом»!
Побывала  я  им  ещё  раз  или  два, после  Матушка  решила  отложить  работы  до  весны. К  тому  времени  у  нас  появились  первые  рабочие, кто-то  помог  с  транспортом, и  мы  снова  пошли  в  лес, когда  почти  сошёл  снег.  Вера  и  рабочий дядя  Лёша  занялись  сбором  берёзового  сока.
Прособирав  на  вырубленном  участке  кору  и  ветки, мы  принесли  на  остров  ещё  и  несколько  банок  берёзового  сока. Настоящего! Несколько  дней  его  понемногу  подавали  к  трапезе  и  Матушка  радовалась, что  мы  получаем  хоть  какие-то  витамины. Однажды  ребята  принесли  почти  полведра  сока  и  оставили  на  кухне. И  я нечаянно  сварила  его  вместо  воды  в  двух  чайниках. Когда  все  обратили  внимание  на  необычайно  сладкий  кипяток, Маша очень  расстроилась - сколько  сока  перевела !
Пилить  деревья  мы  больше  не  ходили - мужской  работой  занялись  рабочие, а  мы  только  носили  им  обед, собирали  опилки  для  коровы  и  козы - у  нас  ведь  появился  скотный  двор! Начальник  колонии  выделил  нам  старый  сарайчик  на  территории  лагерной  фермы. Именно  поэтому  на  монастырской  кухне  поселились  козлята - маленькие  громкоголосые  топотунчики.

ПЕРВАЯ ПАСХА
пост    
Она  действительно  была  первой  в  моей  жизни - никогда  раньше  на  Пасхальной  службе  мне  не  приходилось  бывать. Приближение  Пасхи  чувствуется  уже  задолго  до  Великого  поста - разучиваются  каждый  день  новые  песнопения, шьются  подрясники  для  новых  послушниц, а  роскошный  скоромный  стол  говорит  о  том, что срочно  подъедаются  все  молочные и рыбные продукты. Ну  да, ведь  от  Прощёного воскресенья  до  Пасхи -- 47  дней! 40  дней - в  память  сорокадневного  пребывания  Иисуса  Христа  в  пустыне  и  ещё  Страстная  седмица  - неделя  от  Входа  Господня  в  Иерусалим* до самой Пасхи. Это  для  тех, кто  ещё  не  знает. А Масленицу, наверное, все  знают, потому  что  она  вкусная. По церковному  называется  Седмица  сырная. А  перед  ней - мясопустная, после  которой  миряне  мяса  не  едят*.
Две  недели  Масленицы  требуют  от  кладовщицы - щедрости, а  от  кухарок - кулинарного  размаха. Чаще  всего  в  такие  дни  много  гостей.
Ближе  к  началу  поста  Матушка  раздобыла  мешок  чего-то  необыкновенного - крошечных  коричневых  кружочков  размером  с  горошину, только  приплюснутых, как  таблетка. Оказалось, что  это  чечевица. Суп из неё получается  тёмный, даже  слегка  фиолетовый, но вкусный.
Начало  Великого  поста  меня  как  кухарку  несказанно  обрадовало, потому  что  принесло  облегчение  после  кипучих  и  жарких  масленичных  дней. В  первые  дни  поста  желающие  вообще  ничего  не  едят . Лишь  немощные  и  болящие  вкушают  пищу , и  то  без  масла . Для  меня  ходить  голодной  не  в  новинку , потому  что  мама  занималась  лечебным  голоданием  по  Брэггу , а  друзья -- по  Иванову. Любопытная  Маша  и  это  на  себе  испробовала. Но «По-православному» постилась впервые и отнеслась к этому очень  серьёзно  и  торжественно. Ещё  бы, в  такой  атмосфере!
Во  время  постовых  служб  свет  в  храме  не  включают, только  свечи, все  аналои*  застелены  тёмной  тканью, песнопения  поста  грустные, но  очень  красивые. Ещё только  вчера  на  службе  Прощёного  воскресенья  мы  дружно  и  радостно  пропели Пасхальные  стихиры, но  на  последней  строке  оборвали - слова  "Христос  Воскресе из  мертвых..." прозвучат  уже  на  Пасху. Все  просят  друг  у  друга  прощения  даже  за  нечаянные  обиды «делом, словом, помышлением», падая  в  земном  поклоне:
-Прости  меня , Христа  ради
- Бог  простит  и  я  прощаю.
Такое  вот  обещание  Пасхи. Но  к  светлому  радостному  празднику  ведёт  такой  тесный  низенький  коридорчик , что  пройти  по  нему  можно  только  на  коленях, то есть  в  покаянии. В  миру, конечно, некоторые  считают  коленопреклоненные  молитвы и исповедание  грехов  чем-то  унизительным  и  до  смешного  нелогичным.  Это  потому, что  они  или  очень  легкомысленные, или просто сердце  закрыто. Бывает  такое  от  жизненных  трудностей. Но  опять-таки : без  покаяния  сердце  открыть  тяжело .
Покаянный  канон  длинный-длинный, его  даже  не  один  день  читать  будут, а  целых  четыре. Я  очень  рада  была, что  на  клиросе  стою - могу  следить  по  книге, что  читают. А  то  в  полутёмном  храме  нечаянно  задремать  можно, когда  теряется  ниточка  внимания; и  смысл  ускользает.
В приходских  церквах  бывает, чтецы  невнятно  выговаривают  слова (что  поделаешь, человеческий  фактор)  или  излишние  вариации  голосом  выдают – под батюшку, что ли? Монастырское  чтение  ровное, ясное, где-то  монотонное. Впечатление же не голос должен производить, а  смысл  читаемого.
На  клиросе не заснёшь - весь  во  внимании. Регент  задаст  тон* --пой, нельзя  подводить  сестёр  и  прихожан, собравшихся  на  молитву. Да  и  перед  ангелами  совестно - мы  ведь  их  работу  исполняем, возвещая  божественные  истины. Так  и написано  в  акафисте* - "ангельскими  гласы  воспоим" - запоём  как  ангелы, значит. А  гласы - их  ещё  выучить надо, не перепутать и стройно пропеть. Иногда, конечно, не получалось. Тогда голоса наши, словно  заблудшие  овечки, брели  по  нотному  полю, несмотря  на  тщетные  старания  регента-пастуха  собрать  нас  воедино.
Трое  лучших  певчих (Матушка в их числе обязательно) - посреди  службы  выходили  на  середину  храма  и  становились  на  колени, исполняя «Господи  воззвах  к Тебе, услыши  мя ...»  Голос  у  Матушки  тонкий, прозрачный, как  мотылёк с перламутровыми крылышками. Он не льётся широкой  рекой, а  вьётся, словно  дымок  кадильницы. Свечи  все  потушены , только  возле  листочка  с  нотами  горит  свеча  и  подвесные  лампады  у  икон  светятся .
-Господи, воззвах  к  Тебе  - услыши  мя, вонми  гласу  моления  моего, егда воззвати  ми к Тебе. Услыши  мя, Господи, - каждое  слово  отражается  в  душ, пропевается  в  ней  искренне  пред  Богом. - Воздыхание души моей  не  презри...
Такое  не  рассказывается, не  всё  можно  описать. И  пусть  служба  длинная, утомительная - я  ухожу  после  неё  такой же чистой  и  светлой, как  прозрачные  сосульки  на  крыше храма. Ступается легко, будто весь островной  асфальт  устелили облаками. И впервые после  долгой  зимы  солнышко ласкает  теплом, воздух  свежо  пахнет  подтаявшим  снегом.
Два  дня  я  относительно  легко  проходила  голодной, а  на  третий  дали  на службе  покаянный  канон  вслух  читать - голос  куда-то  делся, не  звучит, а  шелестит. Еле  силы  нашла  громко  до  конца  дочитать  и  в  обморок  не  упасть. Уши  заложило, не  слышу, что читаю. Ничего , Господь  укрепил. То-то  было  радости, когда  Матушка  сказала  всем  пообедать. Перед  трапезой  зовёт  меня  к  себе :
-Маша, тут  в  уставе  написано, что  постившейся  братии  полагается  укроп  с  мёдом. У  нас  укроп  есть?
- Где-то  на  кухне  остался  сушёный, для  супа. И  кулёчек  с  семенами  можно  поискать.- А  сама  думаю :  зачем  укроп? Может, для  укрепления  сил, чтобы  с  голоду  не  попадали?
Благо, Зина-уставщица  подоспела:
-Первый  раз  вижу, чтобы  в  уставе  была  опечатка. «Укроп»  с  буквы  «о» написано.
-Нука-нука, -  говорю, и  в  книжку.- Ха ! матушка, а  вы  знаете, что  по-украински «окроп" - это  кипяток ?
Сразу стало всё понятно. Девочка  из  Тюмени удивилась: "надо  же, украинка  нам  церковно-славянский  толкует."
-А  русский-то  откуда  взялся, - говорю. - С   Украины, то  есть с Киевской Руси. Этот «укроп»  с  медом  смешил  нас  на  трапезе  до  самой  Пасхи. И  каждый  год  с  наступлением  Великого  поста  мы  его  вспоминали. Вот  такие  мы  молитвенники - всегда  найдём, чему  повеселиться.

К  8 марта  в  Никольском  храме, т. ею  кинотеатре  колонии, готовился праздничный  концерт. Из  администрации  лагеря  нас  попросили  спеть  что-то  "для  души"  перед  девочками. Мы  волновались страшно. Во-первых, ошибиться боялись, да  и  аудитория  к  молитвам  непривычная , а  во-вторых , сцена  расположена в полукруглой части здания, где  должен  быть  алтарь! Выступать, стоя  на  месте  престола, было  для  нас  столь  ответственно! Стоя за разноцветными занавесями кулис, мы  шептались об этом друг с другом, ожидая, когда объявят наш  выход.
Может, это  и  к  лучшему, решили  мы. Споём  как  можно  молитвеннее, будто  Ангелы. Пусть  через  наше  пение  девочки  услышат  прикосновение  благодати  Божией.
Им  ведь   скоро  возвращаться  в  свою  обычную  жизнь - повзрослевшими  и  беззащитными  перед  множеством  соблазнов. Пусть они вспомнят необычный молебен на 8марта, Бог  даст - эта  память  охранит  их  от  новых  ошибок. И  мы  пели  им нежную (Софрониевскую) Херувимскую  песнь, мелодичную (Афонскую) Милость Мира, Богородичную (Царице  моя  преблагая), рождественские  песни  и  Пасхальные  стихиры. Будто  собирали  им  котомочку перед дальней дорогой,чтобы  молитвы  надолго  хватило.
То  ли  в  колонии  какие-то  развлечения - редкость, то  ли  пение  наше  действительно  понравилось - девочки  хлопали  много  и  долго. На  большие  праздники  их  стали  приводить  в  храм. Один-два  отряда, всегда  строем. Что  поделаешь, у  них  свой  устав.

Светися, светися       

И  вот  она  уже  идёт, приближается. Моя  первая Пасха. Только  что  я  встретила  свой  первый  День  Ангела - преподобной  Марии  Египетской  и  это  было  самым  лучшим  подарком  на  моё  20-летие. Следом - Лазарева  суббота, Вербное  Воскресенье - весёлое, весеннее, с  освящением  пушистых  вербовых "котиков".
Девчонки  не  знали  нашей "вербной"  присказки – «не  я  б'ю, верба  б'є, за  тиждень  Великдень, не  вмирай , червоної  крашанки дожидай». Как  они  не  старались  её  выучить - произношение  никак  не  давалось, но  игра  всем понравилась. Так  что  мы  немного  погоняли друг друга хлёсткими веточками, ловко  уворачиваясь  и  всё  же  получая "котиками"  по  спине  и  голове. Пока  Матушка  нас  не  настрожила. Ведь  впереди  столько  дел !
Замерзая холодными мартовскими ночами, с восходом  солнца оживали и запевали свою быструю песню ручейки  талой  воды. Всю  зиму  мы  складывали снег в  высокие  сугробы , оставляя  лишь  тропинку  на  ширину  снегоуборочной  лопаты .
Снег  спрессовался  и  оледенел. Теперь  же , подтаивая  каждый  солнечный  день , он  гулко  хрупал  под  ногами , рассыпаясь  крупными  ледяными  зёрнами . Этот  хруст , поющие  ручейки  под  настилом  снега , солнечные  блики  и  шум  галок  на  высоких  деревьях -  всё  это  и  было  моей  первой  российской  весной . Вместе  с  холодным , свежим , бодрящим  воздухом - весной предпраздничной и  волнующей.
Ближе  к  Пасхе  снег  почти  весь  сошёл, лишь  на  северной  стороне  храмов  лежал  серыми  пятнами. Земля  отогрелась , подсохла , а  травка  не  показывается - ночи  морозные. Зато  сразу  обнаружилась  прошлогодняя  листва, щепки, мусоринки  всякие. Доски , ящики , старые  вёдра  и  битые  кирпичи , мирно  зимовавшие  под  снегом , теперь  не  вписывались  в  картину  уютного  монастырского  дворика , и  мы  дружно  всё  это  мели , скребли , хватали  и  перетаскивали , как  на  большом  школьном  субботнике . Хотя  нет, православные  не  любят  старых  коммунистических  выражений . Скорее  так -- один  большой  Чистый  четверг  протяжённостью  во  всю  Страстную седмицу. Она  была  такой  же  строгой , как  и  первая  неделя  поста -- кушать  меньше ,реже   и  ни  капли  масла . Но  ещё  раньше  Пасхальных  звонов  укрепил  нас  мыслью  о  грядущем  празднике  головокружительный  аромат  ванильно-сливочно -изюмно-коричных пасочек --  этой  кондитерской  пасхальной  сказки  для  взрослых  и  детей. Пасочками  их  на  Украине    называют. А  в  России  они  оказались  куличами, потому  что пасхой  называется  высокая, узорчатая  белая  гора  из  творога, сливок  и  сахара, щедро  сдобренная  орехами, курагой, лимонной  цедрой  и  изюмом. Творожная  пасха  обязательно  украшает  православное  разговенье*  и  щедрость  приготовившей  её  хозяйки  символизирует  щедроты  Божьих  благословений .
Мы  хозяйничали  на  кухне, вымешивали  тесто  для  куличей  и  просфор, убирали  двор  и  храм, разучивали  Пасхальные  песнопения  и  тем  самым  приближали  долгожданное "Христос  Вокресе". Сама  весна, ступившая  на  остров, молилась  и  работала  вместе  с  нами, готовясь  запеть  Пасху. (Наверное, это  не  очень  подходяще  говорить  о  природе, что  она  молилась. Ведь  она  постоянно  пребывает  в  Боге.)

Ну вот! Наконец-то  можно  бежать  переодеваться  на  службу. Я  ещё  должна была помогать  на  кухне - мять  картофельное  пюре, пока  Неонила  доваривает  щи. Но  к тому  времени  успела  ей  все  уши  прожужжать  о  том, до  чего  необыкновенный  для  меня  день - первая  в  жизни  Пасха. И  мяла  это  пюре  деревянной  топотушкой  с таким  усердием, что  кастрюля  по  полу  скакала  - вот как  торопилась. А  Неонила топотушку  у  меня  из  рук  забрала:        -Иди, иди  уже  на  службу, встречай  свою  первую  Пасху. Да  поторопись , на  крестный  ход  опоздаешь !"
Я  тороплюсь, тороплюсь, путаюсь  в  новом  подряснике  с  красивым  плетёным  поясом. Большущий  чёрный  шерстяной  платок  с  бахромой  никак  не  хочет  повязываться  ровно - уголочки  всё  равно  один  выше  другого  и  платок  ко  лбу  никак  не  прилегает - торчит  смешно, будто  козырёк  заломленной  набекрень  кепки. Но сейчас  я  не  сержусь  и  не  раздражаюсь , потому  что  над  моей  головой  невидимые  колокольчики  вызванивают:
Предварившие  утро  яже  о  Марии*
и  обретшие  камень  отвален  от  гроба,
слышаху  от  Ангела :
во  свете  присносущем  Сущаго ...
с мертвыми  что  ищете, яко  человека
Это  же  я, я  спешу  предварить  утро, застать  начало  крестного  хода  и  запеть  вместе  со  всеми  таинственную  и  волшебную  Пасхалию.
... Тецыте  и  миру  проповедите...
Я  теку, теку, ой, забыла  переобуться. И  радость  моя  бурной  рекой течёт впереди меня со скоростью Ниагарского водопада. Выхожу за двери корпуса - под ночным небом с  ясными звёздочками льются звоны перекликающихся колоколов МПС, заливается  Дарвалдайчик  и  вразнобой  тренькают  рыбацкие  колокольчики. Василиса  и  девочка  из  Тюмени  дёргают  их  за верёвочки и очень строго на  меня  смотрят - наверное, моё  ликование  слишком  уж  заметно. А  двор-то  монастырский  вовсе  не  безлюдный - от  моста  до  храма  движется  длинная  процессия  прихожан. (Зина-уставщица  развесила  на  столбах  приглашения  в  посёлке, а  Матушка  с  Василисой - даже  в  Покрове, это  районный  центр). Для  многих  из  них  эта  Пасха тоже  первая, ведь  монастырю  и  года  нет!
Поэтому  пред  ними  я  должна  выглядеть  настоящей  монахиней, опускаю  голову, иду  по  дорожке  спокойно  и  чинно. Никому  не  видно, как  я  скачу  лунными  шагами, еле  удерживаясь, чтоб  не  заплясать  от  радости:
Богоотец  убо  Давид 
пред  сенным  ковчегом
скакаше, играя,
людие  же  Божии святии ...веселимся  божественне...
Вот  царь  Давид  обязательно  посочувствовал  бы  моему  праздничному  настроении. Уж  он-то  знает, как  тяжело  удерживать  ноги, рвущиеся  в  пляс !
К  свету  идяху, Христе,
веселыми  ногами,
Пасху  хваляще  вечную.
Именно  так. "Весёлые  ноги" - сравнение, достойное  самого  Давида - псалмопевца. Перекрестясь, вхожу  в  храм  и  по  лестнице  на  2-й  этаж, где  будет  служба (на  1-м этаже  пока  склад  стройматериалов). А  в  храме  народу-то !
Возведи  окрест  очи  Твои, Сионе*, и  виждь:
се  бо  приидоша к Тебе яко  богосветлая  светила                                       от  запада, и  севера, и  моря,            
и  востока  чада  Твоя,
в  тебе  благословящая  Христа  во  веки.
Вместо того, чтобы спокойно стоять на своих местах и смотреть  на  иконостас, море  молящегося  люда  движется  к  выходу на улицу. Ага, значит, сейчас  начнётся  крестный  ход. Давно  мечтала  что-нибудь  нести  на  крестном  ходе - вот  бы  хоругви!
Матушка, заметив мою увлечённость, схватила меня за  пояс и подтащила к клиросу, при этом не переставая петь и дирижировать свободной  рукой - клиросные  вполголоса  быстренько  повторяли  пасхальные  распевы - чтобы  не  сбиться  на службе.
Так  что  я  иду  сразу  за  хоругвями  в  числе  певчих  и  несу  часослов (богослужебная  книга) и  свечку  в  обрезанной  пластиковой  бутылочке ( чтобы  ветром  не  задуло).
Да  воскреснет  Бог
и  расточатся  врази  Его!..
Самая  радостная  и  торжественная  стихира - для  меня  это  просто  гимн  Пасхи!
Пение  наше  под  ночным  небом  такое  же  ясное  и  немного  колеблющееся, как  огоньки  свечей, поднимается  над  островом  и  озером. Радость  наша  от  сопереживания  воскресению  льётся  дальше , дальше  к  лесу , будто  тихий  свет  от  свечек , перекликается  с  высокими  звёздочками  и  отражается  мягким  сиянием  на  наших лицах.
Крестный  ход  четырежды  останавливается  у  стен  храма. Священник , старательно возглашая  ,,Христос  Воскресе !" , щедро  кропит  нас  святой  водой  под  наше  дружное  и  смеющееся  ,,Воистину  Воскресе ". Вместе  с  каплями  воды  нас  щедро  окатывают  новые  волны  радости, благодати - всегда  так  на  крестном  ходе.
А  четыре  стороны  храма - это  наверное  и  есть "пришедшие  от  запада  и  севера и  моря  и  востока  чада  Твоя ". Южная  сторона  храма  ближе  всего  к  нашему  крошечному  морю - тихой  глади  Красного  озера. В  лесу, ближе  к  Владимирской  трассе, есть  ещё  Белое  и  Чёрное  озёра, но  об  этом  позже. А  сейчас  мы  единым  потоком, разливая  вокруг  себя  потоки  же  праздничного
(по-украински – святкового) пения  и  света, поднимаемся  на  2-й  этаж  храма - теперь  начинается  сама  служба. Она  совсем  не  такая, как  в  Великий  пост - сегодня  зажжены  все  до  единой  лампочки, свечи, лампады. Красные  с "золотцем"
покрывала  на  аналоях  и  занавесь  такая  же  на  Царских  вратах, такого  же  цвета  батюшкино  облачение. Ничего  не  читается на Пасхальных службах - всё пропевается быстро и  весело. Возгласы  священника  и  ответы  певчих  без  устали  перекликаются, как птицы в лесу. А может, как ангелы на  облаках. Позже  мне  приходилось  видеть  по  телевизору  съёмки сошествия благодатного огня в Иерусалимском храме и читать воспоминания  паломников  об  этом. Так вот, мне кажется, что пасхальную службу составляли  люди, воочию  видевшие  схождение  благодати. Потому  что  все  эти перекликающиеся  стихиры (а  в  больших  храмах  их  так  и  поют -- на  два  клироса  по  очереди), живо  напоминают  летающие  по  Иерусалимскому  храму  огненные  вспышки, ясные, будто  свет  лёгких  молний. Ведь  говорят  же - заряд  энергии. Вся  Пасхалия составлена  из  всполохов, разрядов божественных энергий, которые кто-то так талантливо  смог  поймать  и  поселить  в  поэтическом молитвословии .
К  слову, именно  часы и  канон  Пасхи  духовники  чаще  всего  прописывают своим  духовным  чадам  как  лучшее  средство  от  уныния. Единственная  печальная  и  протяжная  песнь  Пасхи  звучит  после  канона, как  напоминание  о  большой  цене, заплаченной  за  нашу  радость:
Плотию  уснув, яко  мертв, Царю  и  Господи, тридневен  воскресл  еси, Адама  воздвиг  от тли и  упразднив  смерть:  Пасха  нетления, мира  спасение.
Даже  во  время  причастия  хор  не  затягивает  лирическое «Тело  Христово  примите, источника  бессмертного  вкусите». Нежно и светло, каким и обещает быть этот необычный  день, переливается ликующий припев, обращение к Божьей Матери:
Светися, светися, новый  Иерусалиме,  слава  бо  Господня  на  Тебе  возсия. Ликуй  ныне  и  веселися, Сионе!
Ты  же  Чистая  красуйся, Богородице, о  восстании  Рождества  Твоего.                                         
Маша  тоже  причащается  вместе  со  всеми  и, скрестив  руки, идёт  запивать  причастие, мысленно  распевая «светися, светися, новый  Иерусалиме». И  он  действительно  светится  внутри  меня.
Мироносицы-жены  утру  глубоку
представша  гробу  Живодавца,
обретоша  Ангела,
на  камени  седяща ...
Ранним-ранним, действительно  глубоким  утром  мы  выходим  из  храма  совсем  не  уставшими. Пасха  вокруг  нас, ею  расцвечено  предрассветное  небо, ею  наполнена
тихая  безветренная  утренняя  свежесть. Приняв  это  умиротворяющее  таинство, мы  бережно  уносим  его  с  собой -- прихожане  домой, а  мы  в  свои  кельи .
Ныне  вся  исполнишася  света -
небо  и  земля  и  преисподняя :
да  празднует  убо  вся  тварь*
восстание  Христово.
Если  кому  придётся  бывать  на  пасхальной  ночной  службе, пожалуйста, не  набивайте  свою  корзинку  яствами  для  освящения, тем  более  водкой  и  колбасами, чтобы  потом  не  потерять  драгоценные  минуты  благодати, оставаясь  сторожем  своей  корзинки  за  пределами  храма. Суньте  пасочку  и  пару  разрисованных  яиц  в  карман, или  в  котомочку-рюкзачок  за  плечи . \Скептик: -ха!ха! и чё там останется? Чудак: ну так и не бери тогда ничего, стой себе, молись. \ Оставьте  руки  свободными  для   свечи  и   крестного  знамения. Живо  участвуйте  в  крестном  ходе  и  богослужении. Будет  здорово, если  получится  заранее  ознакомиться  с  текстом  Пасхальных  песен. Это  и  будет  тем  духовным  разговением, которым  напитается  душа  надолго.
-Маша, ну  что  ты  стоишь, на  трапезу  всех  зовут!
Чтобы  я  так  долго  стряпала  и  не  хотела  попробовать -  так  не бывает. Конечно же, я поспешу на ещё одно ранее не виданное мною празднество - утреннюю  Пасхальную трапезу.

Устав  нашего  монастыря  всё  ещё  образовывался  и  некоторые  вопросы  не  то, чтобы  спорные, но  всё  же  сомнительные, Матушка  решала, советуясь  с  нами. Во  всех  богослужебных  книгах  было  указано, что  братии  полагается  вино  на  трапезе. И  мы  решали, подавать  ли  его  на  трапезы  вообще.
Те  из  сестёр, кто  постарше, ближе  к  40, наверное, были  бы  не против. Но  ведь основное  население  острова - молодёжь, зачем  приучаться? Дома-то, конечно, пробовали - кто  сколько. А  здесь  мы  на  службе  у  Бога. Матушка  решила, что  это  для  поддержки  пищеварения - чтоб  не  разболелись  животы  от  скоромного  изобилия после поста. Зина-уставщица  привела  пример  из "Добротолюбия", что  раньше  юным  не  полагалось  пробовать  вино, пока  не  начнёт  расти  борода, а  в  некоторых скитах* - до  первых  седин.
-Раз  уж  заговорили  о  седых  бородах, - сказала  Василиса, - то  у  нас  вовсе  и  не  братия, а  сёстры.
-А  ты, Маша, что  думаешь ?- спросила  Матушка.
Я  почесала  голову  под  жаркими  платками:
-А  оно  нам  надо, это  вино? Можно  же  и  без  него  празднику  радоваться.
-Ну  конечно,- засмеялись  сёстры. - У  Маши  Полосухиной  и  так  по  праздникам  радость  зашкаливает.
Так  что  запивали  мы  всю  эту  пасхальную  вкуснятину  кто  минералкой, кто  горячим  чёрным  чаем, а  кто  холодным  настоянным  компотом  из  сухофруктов  в  запотевших  стеклянных  кувшинах. По-украински  такой  компот  называется  «узвар» - преотличнейшее  питие!
Приидите, пиво  пием  новое
не  от  камене  неплодна  чудодеемое
но  нетления  источник 
из  гроба  одождивше  Христа,
в  Нем  же  утверждаемся.
Пиво  от  неплодного  камня - это  когда  Моисей  в  пустыне  ударил  по  скале  и  оттуда  забил  источник, спасая  погибавших  от  жажды  евреев.  Таким  же  источником, но  только  для  души, оказались  реки  воды  живой, обещанной  Христом, т.е. благодати  для  всех  уверовавших  в  воскресение.
Вот  какое  мы  пиво  новое  пием, и  это  вовсе  не  та  алкогольная  чушь, которую  рекламируют  по  телевизору.

А  днём, когда  уже  все  выспались  после  ночного  бдения*  и  трапезы, Матушка устроила  чаепитие  и  дала  всем  пасхальное  послушание - отдыхать  и  радоваться.
А  мы  с  Зиной-уставщицей  и  Надей  нашли  себе  занятие - коптить  стёклышки. Чтобы  на  солнышко  смотреть. Мать  Иустина  рассказывала, что оно играет, причём только на православную  Пасху.
Очистим  чувствия  и  узрим 
неприступным  светом 
воскресения  Христа
блистающася ...
Солнышко  действительно  как  бы  кувыркалось  и  подпрыгивало, будто  мячик  с  яркими  полосками, который  катится  нам  на  встречу. Вверх-вниз, вправо-влево, кувырок  - весёлый  чудесный  танец  мы  рассматривали  через  закопченное  стекло, битую  зелёную  бутылку, коричневые  очки  и  пузырёк  от  лекарства. Можно  и  без ничего смотреть, но потом в глазах красные и синие солнышки  долго  прыгают. Лучше всего подходит защитное  стекло  от  сварочной  маски. Замечательное  пасхальное  занятие - разглядывать  солнышко. Возле  нас  маленькая  очередь  образовалась - все  рады  посмотреть, даже  те, кто  видел  раньше. Позже  мы  наблюдали  солнечную  игру  и  в  другие  большие  праздники, и  просто  в  хорошие  дни. Когда  через  много  лет  мне  пришлось  испытать  горькую  и  обидную  потерю, я  решила, что  не  сдамся  и  не  допущу  власти  унынию  надо  мной. Тихонько  пела  пасхальные  стихиры,  и  пасмурный  холодный  день  озарился  ласковым  светом:

ВЕЛИКДЕНЬ ! грає  сонечко !
Дорослі  і  малі
з  закопченими  скельцями
зібрались  у  дворі.
До  сонця  придивляються :                                     
ану, дивись, дивись !
і  справді  кубиряється
і  скаче  вгору - вниз
Воно, мабуть, дізналося ,
що  Іісус  воскрес .
а  от  мені  здавалося ,
що  в  тім  секрет  не  весь :
в  душі  у  всіх  святкуючих
Великдень  настає ,
своє  маленьке  сонечко
у  кожного  з  нас  є .
Світити  намагається
і  тягне  промінці
до  всього  світу  божого,
в  усі  його  кінці .
І  учить  шануватися
в  природі , на  Землі ...
То  серденько  всміхається ,
і  міниться , і  грається .
Можливо , це  ввижається ,
та  не  одній  мені .
Перечитала  свою «Первую  Пасху». Всё - то  в  ней  течёт  и  льётся, и  переливается.
Впрочем, так  оно  и  есть. Ведь  благодать -- небесная  река.                                                                    


ПЕЧКА
Так  как  недостатка  в  лакомствах  и  припасах  в  замке  принцесс  никогда  не  бывало (по  причине  отменной  хозяйственности  Милой  принцессы), то  конечно  же, обязанностью  каждой  из  принцесс  было  развивать  кулинарные  таланты. Для  этого  все  они  по очереди  стряпали  на  кухне  всевозможные  блюда. Каждая  повариха  стремилась  удивить  своих  сестриц  тонкостью  вкуса  и  изящностью  приготовления.
Ряха-то , придя  на  кухню  и  включив  фонтан    неуёмной  фантазии, быстренько  попала  в  число  лучших  поварих-искусниц. И  начали  принцессы  почаще  просить  Ряху  готовить  завтраки , обеды да ужины. Потом ещё чаще и ещё --  стала  Ряха  изо  дня  в  день  куховарить  да  своей  стряпнёй  всех  радовать. Но  готовка -- дело  хлопотное, к  тому  же  и  посуду  мыть  нужно.
Вот  как-то  раз  притомилась  наша  Ряха  и  заплакала, у  ворот  в  уголочке  спряталась, чтоб  никто  не  видел. Только  слышит -- будто  вздыхает  кто  рядом , за  стеной. Ряха  на  стену  вскарабкалась  и  видит -- стоит  у  ворот  Печка, а  на  ней сидит  Емеля , пригорюнился. Он  за  столько  лет  на  этой  печке  все  сказочные  леса  объездил, а  вот  капремонт  ни  разу  провести  не  удосужился . Забарахлила  Печка , вовсе  старая  стала, еле  дотащил  её  Емеля  до  озера. Пришлось  Чудо-юдо-рыбу-кит  нанимать, чтобы  к  острову  переправила. Вот и просится теперь--примите, мол, на досмотр старушку, не  на  кирпичи  же  её  разбирать.
Ряха  Печку  пожалела  и  пригласила  жить  на  кухне. Заслонку  подправила, бока  побелила, сверху  соломкой  притрусила  и  занавески  ситцевые  по  бокам  развесила -- красота! За  то  Печка  Ряху  отблагодарила-- подарила  ей  волшебную  поварёшку , которая  сама  подсказывает , сколько  чего  в  стряпню  добавить.
И  пироги-то у Ряхи стали получаться  самолучшие, и  сайки, и  кренделя  сахарные -- одно  объедение. Ну, а  посуду  всё  равно  мыть  приходилось, даром  что  сказочная -- всё  также  пачкается.


























утешение
И  без  того  не  пылая  любовью  к  бесконечным  уборкам, в  тесной  полутёмной  кухоньке , заставленной  партами  и  стульями, я  уже  начала  слегка  завидовать  сёстрам-вышивальщицам  и  клиросным . Вот  у  них  всегда  хватает  времени  для  молитвы , а  тут  какое  спасение --разве  что  смиренное  мытьё  посуды . Даже  «Жития святых» почитать  некогда . А  ведь  я  только  начала  новый  том ! Но в  тот  же  день  именно  кухня  пристыдила  меня  и  отучила  строить  из  себя  богоспасаемого  монаха.
Уроки  встречаются  на  каждом  шагу, даже  на  кухне. Нужно только уметь выбирать -- чему ты хочешь научиться. На  этот  раз  мне  предоставился  выбор  между  монастырским  уставом  и  обыкновенной  человеческой  добротой.
В  то  время  в  обители  с  продуктами  было  туговато  и  всевозможные  перекусы  и  чаепития   были  отменены  даже  для  тех, кто  выполнял  трудоёмкие  послушания. День  был  скоромный, но  из  сытного  и  питательного  было  только  какао, а  супчик и  каша , как  говорится --  чем  богаты , тем  и  рады. Пришли  с  фермы  сёстры-коровницы  немного  раньше  обычного. День  был  дождливый, они  промокли  и  замёрзли -- осенний  дождь  холодный. Таня  сразу  же  пошла  спать -- до  обеда  оставался  час-полтора. А  Ксения  зашла  на  кухню  и  попросила  покормить  её  пораньше.
Я  предложила  ей  суп  и  кашу , но  не  какао -- и  так  всем  по  неполной чашке  будет (тогда ещё молока на всех не хватало). Но запах, изумительный  сладкий  запах  (с  ванилином !) встретил  промокшую  голодную  Ксеню  ещё  с  порога  и  привёл  её  прямо  ко  мне!
А  на  Машу, всю  такую  из  себя  преподобную  и  погружённую  в  чтение  Иисусовой  молитвы  именно  в  тот  момент нашёл стих абсолютного послушания  монастырскому  уставу. И я, важно помешивая черпаком  ароматное  питьё  в  кастрюльке, ответила  ей , что  трапеза   будет  через  час. Года  три  спустя  мне  пришлось  самой  поработать  уборщиком  коровника  и  пастухом . К  тому  времени  я  уже  поняла , что  для  голодных  коровниц "через  час "  означает "завтра " или "на  следующей  неделе ".
Ксения ,очевидно, раньше  считала  меня  доброй  девочкой. По  её  глазам, которые  вдруг  широко  открылись  и  наполнились  слезами, я  поняла, что  она  во  мне  сильно  разочаровалась. Резко  повернувшись  и  спрятав  руки  под  апостольник*(она  всегда   так, когда  переживает), Ксеня  промчалась  в  келью  и  бросилась  на  кровать. Может  быть,  даже  плакала. Когда  я, минут  20  побурчав  и  поважничав , всё  же  раскаялась  в  своей  жестокости  и  принесла  ей  в  келью  кашу  и  какао , она  уже  спала.
Теперь  мне  совсем  не  хотелось  молиться  или  идти  читать "Жития  святых ". Даже  не  радовало , что  раньше  обычного  закончила  готовить  и  дочиста  убрала  кухню . Всё  стало  грустным  и  неинтересным , потому  что  я  обидела  Ксеню. А ведь  она  уже  несколько  лет  по  монастырям, без  пяти  минут  инокиня*, сама  руководит всем  подсобным хозяйством, каждый  день  с  4  часов  утра  бежит  на  коровник. И  я  пожалела  ей  дать  попить! Тяжело  и  строго  нависли  надо  мной  слова  Евангелия  о  том, что  накормив  и  напоив  голодного , я  угощаю  самого  Христа. Совсем  уже  не  зная, куда  от  стыда  деваться, я  стала  тихонько  тыкать  Ксению в  бок  пальчиком  и  жалобно  просить, чтобы  она  поела,
а  то  заплачу. Спасибо  Ксении ,она  недолго  меня  воспитывала и  поела  с  аппетитом, рассказав  при  этом  историю  из  жизни  Дивеевского  монастыря:
"молоденькие  сёстры  рубили  дрова  зимой  в  лесу  и, возвратившись  прежде  обеда, попросили  у  ключницы  тёплого  хлеба  и  квасу , а  та  не  дала - мол , нечего  чревоугодничать, обеда  дожидайтесь . Серафим  Саровский , вняв  жалобам  сестёр  на  экономную  старушку , строго  ту  пристыдил . Велел  три  дня  молиться  о  прощении  греха  жестокосердия". Короче, дня  через  три  старушка  померла, а  нам  только  остаётся  делать  выводы, причём  самые  неожиданные . Андрею, например, такая  история  не  понравилась - кто, мол, позволил Саровскому  распоряжаться  человеческой  жизнью? А  может, ей  время  пришло, старушке  той, а  отец  Серафим  только  помог  ей  внимательнее  пересмотреть   прожитую  жизнь .
Сколько  всего  в  своей  жизни  мы  незаметно  для  себя  совершаем, действуя  против  благодати  Божией, при  этом  руководствуясь  совершенно  разумными  и  правильными  соображениями. А  какой-то  нелогичный, но  чистосердечный  поступок  может  вдруг  открыть  двери    для  всевозможных  благословений. Хотя  казалось  бы - обычно  прожитый  день.   Но с  того  дня  сёстры-коровницы  были  уверены - если  на  кухне  Маша  Полосухина, они не  только  будут  сыты, но  ещё  получат  хороший  тормозок  и, возможно , лакомый  сюрприз.
Мне  пришлось  уяснить, что  никому  не  интересно, сколько  молитв  или  поучений святых  отцов  прочитала  кухарка - каждый ожидает от неё почти материнской  заботы. Да  ещё  чтобы  обед  был  утешением, приятным  перерывом среди дневных трудов. Ведь в уставе  богослужений  после  описания  праздничных  служб  так  и  написано -,,братии  на  трапезе  полагается  утешение" - т.е. какое-то дополнительное угощение. Поэтому Маша решила лучше  быть  утешителем , чем  строгим  блюстителем  продуктов.

какао
Где  только  наша  кухня  не  кочевала ! Ну  да, ведь  тесное  и  тёмное  помещение  не  годилось  для  того , чтобы  готовить  на  50 (иногда  до  80) человек, а также для  выпечки  просфор. И  Матушка  задумала  настоящую  большую  кухню , такую  же  большую кладовую с одной стороны и просфорню - с  другой. Пока  на  том  месте  всё  ломалось  и  строилось , кухня  вместе со своими верными кухарками (Матушка отставила идею всеобщего кухонного послушания) перекочевала в душевую (крохотная комнатушечка около 4 м*), а потом на улицу. Рабочие смастерили из кирпичей печурку с трубой, построили  над ней навес  и  обшили  по  бокам  разными  досками - какие  нашлись. Окошко  там  было  и  двери -- стихийный  такой  кухонный  домик, страшненький, но  очень  милый. Думаю, что  эта  кухня  нравилась  сёстрам  больше  остальных.
А  мне  и  в  той  малышке -душевой  нравилось. Во-первых,  с  двух  сторон  было  по  окну  и  оба с  форточками . Вид  из  обоих  окон на  озеро, а  за  ним  лес! Когда  рано утром  готовишь, видно, как  лилии  потихонечку  раскрываются  и  тихо  по  воде плывёт уточка , везёт  за  собой  лёгкий  водяной  след , подпрыгивают  подышать  воздухом  какие-то  мелкие  рыбёшки . Иногда , выткнув  голову  из  воды , проплывала  гадючка .
К  чаю  перед  вечерней  или  ужину  я  старалась  приготовить  какую-нибудь  вкуснятину . Всё  потому , что  свежий  воздух с озера и тихое предзакатное сияние,  озарявшее   кухню , располагало  к  творчеству  и  молитве . Тогда  и  блины  с  оладушками  ловче  пекутся , и  окрошка  шустрее  и  мельче  крошится , а  сёстры  кажутся  такими  родными  и  милыми, ну  как  для  них  не  постараться !
Однажды  затеяла  Матушка  большую  уборку  на  самом  запущенном  участке  острова, то  есть  под  окнами  кухни. До  чего  же  там  бурьяны  распрекрасные  цвели ! Некоторые  из  них  для  Кривого  Рога  в  диковинку -- иван-чай, например , и  ещё  Иван-да- Марья . Ну, амброзии  там, бурьянов  всяких -- этого добра и у нас хватает. Зато какой чудесной клумбой всё  это  выглядело  поутру!
В  июле  солнышко  припекло, самосейную  клумбу  высушило, и  пришла  пора  великой  стройки. В  зарослях  череды  сёстры  обнаружили  старые  доски, шифер, а  под  ним - червяки, жукашечки  ползают. Мне  за  ними  интересно  в  окно наблюдать - я  ужин  готовлю.
Матушка  принесла  на  кухню  пачку  чего-то  импортного  и  говорит – «сёстрам приготовь  для  поддержки  настроения». Я  английский  учила, слово  какао  разобрала , пропорции  в  цифрах  указаны , и  кругом ,, милк , милк "  написано.  Молочное , значит.
Высыпали  мы  с  Матушкой  эту  пачку  в  кастрюлю  кипятка  и  ждём, как  оно  себя  покажет. Ничего, коричневая  вода  с  ванильным  запахом . Говорю:
-Это  молоко  ещё  не  растворилось, нужно  подождать.
Покипятили , помешали , не  показывается  молоко .Отламываю  кусочек  топлёного  масла  и ,,бульк"  его  в  кастрюльку. Матушка  спрашивает :
-Зачем?
-А  чтоб  поскоромней  было .
-Ну  так  бросай  ещё .
Потом  Матушке  второй  кусочек  масла  показался  недостаточно  скоромным* и она  взяла  с  тарелки  весь  кусок(150гр) и  окунула  его  в  ненасытное  какао, которое  так  и  не  захотело  побелеть .
-Матушка , что  вы  делаете ?
-А, махнула  рукой  она .-- Всё  равно  испортили .
Тут  на  кухню  заглянула  Василиса , подружка  Матушкина . (Она  года  два  прожила  на острове , дожидаясь , пока  её  жених  окончит  семинарию . При  этом  разделяла  с  нами  все  труды  и  молитвы , как  обычная  послушница). Василиса  покрутила  в  руках  коробочку  да  как  засмеётся !
-Здесь  же  написано --,,просто  добавь  молока ".
А  я  рассердилась  на  хитрых  американских  производителей -- где же я им молока возьму, когда из него кашу приготовила?
Напрасно  Матушка  расстраивалась -- сёстры  так  наработались , что  всё  это  масляное  какао  с  хлебушком  поели  и  за  добавкой  подошли. А   нету  больше !
Василиса  сделала  мне  замечание , что  манная  каша  несолена.(А  у  меня  мама  несколько  лет  пищу  не  солила -  из-за  сердца. Потому  мне  и  несолёное  одинаково  вкусным  казалось).
- Зачем  соли? Я  ведь  сахару  положила.
-Запомни, говорит . -Что  бы  ты  не  готовила , даже  сладкое  блюдо - солить  нужно  обязательно .
- Благословите *, - говорю.
На следующее утро уборка под кухонными  окнами  приобрела ещё больший размах. Из земли выковыривали  камни, щебень, битые кирпичи и носилками по двое  выбрасывать  ходили  на  другую  сторону  острова - бережок  укреплять.   
На  этот  раз  Матушка  передала  на  кухню  пакет  сухого  молока и  пачку  настоящего ,.советского"  какао. Ну , я-то  учёная, знаю, как  готовить нужно - всё  сделала  как  следует, да  ещё  и  посолила. Исходных  продуктов  было  побольше, так  что  я  приготовила  20-литровую  кастрюлю  и  всех  желающих  стала  угощать  через  форточку. Сёстры  пьют  и  нахваливают. А  Василиса  в  форточку  заглядывает:
-Маша, всё  хорошо, только  объясни, зачем  ты  какао  посолила?
-Как  зачем? Ты  ведь  сама  научила -  все  сладкие  блюда  нужно  солить .
-Полосухина, я  тебя  не  пойму, ты  или  хорошо  готовишь , или  вовсе  готовить  не  умеешь.
Чего  ж  тут  понимать? На  мамину  учительскую  зарплату  я  могла  научиться  готовить  только  супы, каши  да  овощи, в  чём  и  преуспела*.

Страшная  пицца
Однако  мои ,,способности"  к  изобретению  овощных  блюд  однажды  чуть  не  стоили  всем  нам  здоровья, а  может быть, и  жизни. После  того , как  несколько  раз  приготовила  суп  и  грибную  солянку  из  маслят, принесённых  нашими  коровницами-пастушками, я посчитала  себя  вполне  образованным  грибником. Управившись  на  кухне , ближе  к  вечеру прогуливаюсь  вдоль  клумб  по  аллейке (в  первое  лето  цветов  на  клумбах  не  было ,клёны  только  росли  со  странными  листьями), и  вдруг  у  самого  ствола    дерева  вижу   целую  семейку  великолепных, как  мне  показалось, маслят. Да  таких  огромных! Шапочка  светло-коричневая , снизу  жёлтая , губчатая  как  положено , ножка  толстенькая .
А  на  бордовые  жилки , змеившиеся  у  самого  основания  ножки ,   не  обратила  никакого внимания . Тут  и  Матушка  по  аллейке  идёт. Она  частенько  выходила  побродить  в  тени  деревьев -- чтобы  глаза  отдохнули  от  вышивания .
-Матушка, смотрите, какой грибище! Масляк  здоровенный.
Из  Матушки  Христины , видимо ,такой  же  специалист  по  грибам ,как  из  меня :
-Действительно, большой. А ты сейчас что делаешь на  кухне ?
-Уже  ничего.
-Давай  для  сестёр  приготовим  пиццу  к  ужину.
Пиццу  мне  всегда  хотелось  попробовать. Будучи  студентом, я  всякий  раз  посматривала на  грибные  и  колбасные  пиццы  в  столовой, но  они  были  намного  дороже  пирожков .
А  тут  --  самой  испечь, да  ещё  вместе  с  Матушкой ! Конечно  же , я  согласилась . Мы  включили  электродуховку , Матушка  затевала  тесто, а  я  крошила  грибы  кубиками .
-Интересные  какие  грибочки -- режешь  их , а  они  краснеют  и  синеют  на  срезе.
Матушка  предположила , что  это  у  них  от  старости -- переспелые, значит . А потом спохватилась :
-Вот мы какие чревоугодники, пироги уже печём, а  молитву перед началом всякого дела не прочитали. Читай , Маша .
Я  стала  произносить ,,Царю  небесный " и ,,Отче  наш ", а  как  дошла  до  ,,Богородице" , на  кухню  зашла  Иринка, которая  к  тому  времени  уже  была  благочинной.
И  сразу  к  грибам :
-Вы  что  делаете?!!
-Пиццу, - говорим . Но  Иринка  на  нас  так  смотрела , что  мы  даже  растерялись .
-Вы  что, грибов  совсем  не  знаете? Это  же  сатанинский  гриб.
Господи! я  название  такое  первый  раз  слышу. Да  какое  страшное! Сатанинский .
-Ядовитый , что ли ?
-Конечно , очень  ядовитый ; выбрасывай  всё , а  ножи , доски , стол - вымой  хорошенько . И  руки !
-Вот  бы  накормили  всех  пиццей , --  расстроилась Матушка .-- Слава  Богу , что  вовремя  разобрались . Это  тебя  сама  Матерь  Божья  к  нам  привела .
Ира, проверяя  сестёр  на  послушаниях , и  без  того  на  кухню  заглянула бы , но так  вовремя - это , конечно , не  без  Божьего  промысла .

Солёное варенье
На  этой  старой  кухоньке, где  и  газа-то  не  было, а  только  электроплиточка, произошёл ещё  один  интересный  случай. Не  такой  пугающий, как  с  грибами, а  просто весёлый. Осень -- пора  заготовок . И  нас  в  то  день  по  разным  необходимым  делам  толпилось  на  кухне  человек  десять . Я  готовила  салат , Зина  с  Неонилой  крошили  капусту ( на  пироги  будто-бы , а  может , и  квасить ) . Трапезницы  носили  посуду ,Василиса  стряпала  бутерброды  вышивальщицам , а  уставшие  и  разгорячённые  уборкой  листьев во  дворе  сёстры  то  и  дело  забегали  попить  квасу .
Галя  и  Ира  вместе  "колдовали "  в уголке  кухни, заготавливая  варенье  из  райских  яблочек  и  маринованные  огурцы. Галиному  варенью  недоставало  сахару  и  она  попросила меня  принести  килограммчик  из  кладовой. Маша  в  кладовку-то  пошла, но там разговорилась  о  чём-то  интересном  с  Надей . Кажется я  в  то  время  читала  ,,Добротолюбие" , а  она -- ,,Луг  духовный" -- о  всяких  интересных  случаях  со  святыми  старцами . Так  что  обмен  впечатлениями  мог  затянуться, и  надолго . Ира    тоже  зашла  за  солью  и  сахаром  и  строго  напомнила  мне , то  работа  меня  заждалась .Я  поторопилась , но  уже  на  пороге  кухни  меня  встретило  громкое  удивлённо-возмущённо-
разочарованное ,,АХ!"
Это  Ира  поинтересовалась , куда  девалась  только  что  наполненная  до  половины солью, а  доверху -- сахаром  мерная  кружка. Галя-то  решила, что  это  я  ей  сахарку  принесла . Сейчас  она  беспомощно  наблюдала, как, булькая, растворяются  в  сиропе  такие  похожие  консерванты .
Теперь  уже  ахали  и  вздыхали  все , кто  слышал  в  этот  день  о  приключении  с  вареньем . Уж  мы  его  сахарили-сахарили , яблок  и  сиропа  добавляли-добавляли , а  оно так  и  осталось  солёным , при  том  очень. Когда  уже  двадцатый  человек  зашёл  на  кухню  посочувствовать  и  попробовать солёного  варенья , Ира  сказала :
-Хватит  пробовать . Надо  и  на  зиму  оставить .
На  зиму  осталось , кажется , три  трёхлитровые  банки, которые  очень  пригодились  Рождественским  постом. Спасая  варенье, мы  добавили  в  него  столько  сахару , что  яблоки  превратились  в  мармеладины  с  длинными  хвостиками. И  напрасно  Галя  расстраивалась -- все  хвалили  необычное  лакомство . Даже  жалко  было, когда  оно  закончилось .

Не  хочу , чтобы  вам  показалось, будто  все  в  монастыре  только о еде и  думают.  Молоденькие девчонки, работающие  на  свежем  воздухе, конечно, не  прочь  лишний  раз  перекусить. Аппетит, сродни  солдатскому  или  студенческому. Особенно, если  молитва  не идёт. Я  приехала  в  монастырь  познавать  Бога, учиться  приближаться  к  Нему  в  молитве, но  раз уж приходилось всегда сталкиваться с готовкой и  выпечкой, то  на  кухне  же  и  училась, и  молилась , и  книги  читала ,забившись  в  уголок  за  печку (это  когда  на  новой  кухне  русскую  печку  сложили -- настоящую , как  в  сказке). Все  мои  приключения  и  духовные  размышления  так  или  иначе были связаны с кормлением людей. Иногда  посещали  такие  мысли -- не  слишком  ли  много  мы  едим, ведь  монахи  обязаны  проводить свои  дни  в  посте, а  тут  такое  изобилие  на  некоторых трапезах .
Однажды, схоронившись  за  печкой  и  выставив  перед  собой одна на другую три двадцатилитровые  кастрюли (чтобы  Зоя  не  заметила), я  вновь  отправилась  в  своё  любимое  путешествие  по  заоблачным  просторам, приветствуя  давно  знакомых  и  узнавая  новых  угодников  Божьих. Тогда  мне  попался  рассказ  о  Псковском  юродивом, осмелившемся  обличать самого  Ивана  Грозного.
Возвращаясь  после  какой-то  очередной  карательной  экспедиции  над  непокорными, царь  проезжал  мимо  Псковской  обители  и, привлечённый  звоном  колоколов  к  обедне, решил  заехать  помолиться. Странно, как  в  его  мозгу  уживались  одновременно  любовь  к  церковным  службам  и  кровавым  расправам. По-моему, он  совершенно  не  расценивал  себя  как  грешника. Удивительно  несамокритичный  был  царь .
Блаженный  же, пародируя  гордую  осанку  Грозного  на  породистом  коне, выехал  из  ворот  ему  навстречу  на  палочке-хворостинке. Погоняя  воображаемую  лошадку , он  ,,подъехал"  к  Иоанну  и , вынув  из-за  пазухи  кусок  сырого  мяса, предложил  царю  отведать .
-Я христианин и мяса в пост не ем,-- отвечал ему царь.
- Мяса не ешь, а кровь людскую пьёшь, - обличил  его  юродивый.
И царь не посмел его наказать, зная, что это -- человек Божий.
Вспомнив  слова одного священника  «лучше  ешьте  в  пост  скоромное, только  друг  друга  не  ешьте, не  грызите» , я  отпустила  все  сомнения  по  поводу  того, что  в  нашем  монастыре  недостаточно  строгий  постнический  устав.
А  ведь  и  вправду -- если  бы  у  всех  людей  вдруг  открылось  духовное  видение, мы  бы  ужаснулись, насколько    все  покусаны  и  погрызены  ежедневными  ссорами, перепалками, и  выяснением  отношений.
Так  размышляя, я  и  не  заметила, как  давно  уже  сопела  носом, уткнувшись  в  книгу. Кастрюли  покосились  и    больше  не  прятали. Вошедшая  на  кухню  Зоя , смеясь , щекотала  меня  чётками  по  руке :
-Маш , ну  ты  придумала -- за  кастрюлями  прятаться . Иди,  поспи  нормально  часок , читательница!                                                          

ЕЖЕДНЕВНЫЕ ЧУДЕСА
Туман
С  ним  я  встречалась  каждое  лето -- влажное , сырое  лето  подмосковных  лесов  Владимирщины, изобилующих  озёрами , родниками, реками  и  болотцами. Он  всегда  приходил  неслышно, но  изменившиеся, ставшие  более  чёткими  и  одновременно  далёкими  звуки  всегда  возвещали  о  его  приближении. Приходил  ли  он  с  вечернего  озера , таился  ли  он  от  жары  в  лесной  ложбинке , стелился  ли  невесомой  белой  мантией  над  утренним  пастбищем --  всегда  был  полон  неслышного  шёпота , музыки ,недавно  отзвучавшей  и  готовой  появиться  вновь.
Он  был  моим  другом  и  осторожным  учителем  одиночества -- густой и  прохладный  туман. Кто  ещё  может  так  хорошо  прятать  и  открывать  записанное  между  строк  в  книге  жизни, как  не  туман, стирающий  и  удаляющий  мир, что  тебя  окружает, оставляя  только  маленький  пятачок  видимой  реальности.
В  тумане  нельзя  не  молиться, в  нём  остаёшься  наедине  с  тем, что  ты  есть, наедине  с  собственной  правдой. Туман -- чудак и мистик, он  хранит  давно  отзвучавшие  ответы  на  вопрос, который  только  собирается  появиться.
Летом  Неусыпаемый  Псалтырь  я  всегда  читала  на  улице -- с  10 до 12  вечера или с 4  до  6  утра. Вечерний - под  фонарями, что  у  дверей  корпусов, утренний - вдоль  просыпающихся  росистых  клумб, как  только  можно  будет  слегка  различить  буквы  в  помянниках*. Псалмы  я  старалась  читать  наизусть, только  иногда  подглядывала, если  забуду. Может  быть , на  свежем  воздухе  мышление  чётче , чем  в  душном  фойе  или  в  храме. В окружении  тумана  ни  псалмы, ни  утренне-вечерние  молитвы  я  никогда  не  читала  автоматически - будто  не  можешь  себе  этого  позволить  в  его  присутствии. Он  был  моим  молчаливым  надзирателем  от  природы, которой  нельзя  соврать. И  если  кому-то  такое  отношение  к  молитве  покажется  странным  и  даже  неправославным, то  я  скажу, что  в  Природе  не  существует  ни  православия, ни  язычества. Она  вообще  не  ищет  позволения  быть  у  каких-либо  религий. Это  они  постоянно  ищут  своего  подтверждения  в  ней.
Так  же, как  и  я  в  очередной  раз  искала  для  самой  себя  объяснений  в  необходимости  молитвы . Тогда  я  в  очередной  раз  заблудилась  и  устала  в  поисках  молитвы  непрестанной -- одного  из  обязательных  условий  монашеской  жизни. Дотянув  до ,,победного  конца"  лямку  кухонного послушания, я  вышла на безлюдный  монастырский  дворик, наполненный  благоуханием маттиолы (ночной фиалки)  и  поняла , что  не  смогу  просто  так  просмотреть  в  книжке  вечерние  молитвы  и  ляпнуться  спать. Толи  я  сама , толи  жизнь  моя  на  острове  показалась  опустошённой, лишённой  смысла , запаха  и  вкуса. Требовалось  немедленное  объяснение -- зачем  я  и  почему  именно  здесь  ищу...  забыла  что. Может  быть, я  испугалась  бы  и  заплакала -- ставшая  вдруг  такой  маленькой  среди  огромного  ничего, но  мой  друг  туман  очень  вовремя  пришёл  на  помощь .
В тот  вечер  он  был  молочно-белым, очень  густым -- самым  густым  за  время  моей  островной  жизни . Словно  белое  спокойное  существо , туман  прикрыл  мохнатыми  лапками  клумбы , заслонил  храм  и  корпуса , поглотил  высокие  деревья. И  я  пошла  в  него , доверяя , разведя  руки  и  зажмурясь -- по  дорожке  вниз , до  самого  моста . Над  озером  он  был  почти  синего  цвета , зачерпнув  его , я  вернулась  назад  уже  совсем  другая . В  тумане  я  оставила  своё  смятение  и  растерянность  и  душа  была  полна  чем-то -- песней ?  стихом ? молитвой ? То, что  я  быстренько  записала  на  листочке, конечно  же  не  являлось  образцом  поэзии, но  надолго  стало  моим  спасительным  плотиком  в  бурных  водах  выбора  и  сомнений:

По  земле  ходила  любовь  Божия
и  в  сердца  людские  заглядывала:
чьё-то  сердце  на  зов  откликнется?
чьё-то  сердце  ответом  обрадует?

Не  по-царски  ходила , не  со  славою,
и  никто  не  встречал  её  звонами.

Ведь  не  жертвы  искала , а  милости ,
и  с  сумой  побиралась  под  окнами:

,,Христа  ради  подайте , родимые.
Он  за  то  вам  воздаст  в  вечности".
Подошла  под  моё  окошечко.
Господи ! а  мне  и  подать-то  нечего.

Сладкий  голос  Твой  слышу , Милостиве ,
только  сердце  моё  каменно.
Одинокая , нищая  келия
и  окошки  прикрыты  ставнями .

Чем  богат  мой  дом , то  не  радует--
злобой , гордостью , едкой  завистью,
пауком  скупость  по  полу  ползает,
руки-ноги  сковала  ненависть.

Знаю , Господи , что  не  хлебушка
просишь  Ты , а  сердца  доброго
Не  водицы  испить , а  врага  простить.
Как  же  тяжко  мне  жить  со  злобою !

Ах , моя  вина  в  этой  немощи--
злом  сквернится  душа , как  проказою,
излукавилась , нет  покаяния...
и  лежу  без  сна , весь  уязвленный.

Где  же  Ты , родимая  помощница,
Божья  Матушка , заступница  усердная ?
Помози  ми , подай  силушки,
чтобы  выйти  к  Нему , Милосердному.

Припаду  к  стопам  Иисусовым :
-Ты  один  лишь  моё  спасение .
Спасе  мой , помилуй  мя  грешного,
сам  я  нищий , подай  мне  прощение.

Лишь  молитва  к  Тебе , Боже  Спасе  мой ,
служит  мне  утешеньем , отрадою.
Встрепенулась  душа , слыша  сладкий  глас:
,,Мне  того  от  тебя  и  надобно ".

В Матушкиных окнах горел свет и можно было предположить, что  она  в  келии , вычитывает  вечернее  правило . Но  я  почему-то  осталась  у  двери  с  листочком  подождать  её .
И  действительно -- через  время  Матушка  вышла  из  тихого  тумана , не спеша  идя  босиком  вдоль  клумб. Значит, и  она  слушала  вечерние  шёпоты , рассказы  лягушек  в  зарослях  аира  и  камыша , всплески  рыбёшек  на  воде  и  скрип  неплотно  прибитых  к  мосту  досок.
Я  предложила  ей  прочитать  листочек. Матушка  стишок  одобрила  и  попросила  переписать  для  неё. Интересно -- а  ей  всегда  ли  легко  молиться? Один  французский  писатель  сказал :,, Для  того, чтобы  произносить  молитвы, не  нужна  вера . Необходимо  молиться , чтобы  приобрести  веру." 

Помысел
То  были  дни  великих  островных  преобразований  -- на  южной  стороне  острова  от  берега  и  до  самых  стен  храма  раскапывался  огород. Устройство  грядок  на  российских  огородах  было  для  меня  ещё  одним  ошеломляющим  открытием. Глубоко  вскопанная  земля  перелопачивалась  ещё  раз , и  на  ней  появлялись  ряды  рытвин  (будущих  дорожек)  и  высоких  насыпей , из  которых  с  помощью  досок (надо  же , сколько  дерева  переводят )  мастерились  узкие  и  непривычно  тесные  грядки . У  моей  бабушки  огород -- 25  соток , ровненький , как  расстеленный  клетчатый  платочек -- никаких  грядок  или  канавок , просто  квадратные  участочки  различных  овощей . А  на  острове  надо  ли  поливать ? Лето  сырое , почти  через  день  -- дожди , куда  там  приазовской  степи , по  которой  неделями  суховей  гуляет !  Видно , для  того  и  затевают  россияне  высокие  грядки , чтобы  лишняя  вода  с  них  быстрее  уходила.
Мудрствовать о тонкостях огородничества было холодно -- резкие порывы западного ветра сильно морозили лицо и руки. Лоб  можно  платком  укутать -- хоть  и  продувается,  всё  ж  теплее. А вот хозяйственные перчатки у всех давно  протёрлись, и  коренья  сорняков  мы  выковыривали  из  земли  незащищёнными  пальцами. К тому же и почва мало походила  на  чернозём -- много  мелких  камушков, стекляшки  попадаются, а  корешки  длинные  и  упрямые, некоторые  под  землёй  тянутся  на  пару  метров .Так  что  выбирать  их  на  холодном  ветру  -- одно  удовольствие .
Попутно  с  перекопкой  земли  в  грядки  закладываются  опавшие  листья. На  послушаниях , когда  по  нескольку  человек  сразу  выполняют  однообразную  работу , положено  читать  по очереди  молитвы -- ,, Богородицу ", "Святый  Боже ", или  Иисусову  молитву . Огородничало  тогда  человек  10  или  12. Мы  наверное,  уже  по  сотне  кругов  молитв  прочли , а  время  обеда  и  середина  огорода  всё  не  приближались. Наши  героические  усилия  по  освоению  островной  целины  начинали  казаться  жалкими  и  неумелыми. Короче  говоря , подкатило уныние, притом ко всем сразу. Даже празднословить*  было  скучно. И тут меня посетила  (большое  ей  спасибо ) весёлая  мысль : ,, А  давайте  представлять , что  земля -- это  наш  ум , а  корни – будто бы  помыслы . И  мы  их  будем  исповедовать , из  земли  вытаскивая". Всем  идея  очень  понравилась. Борьба  с  греховными  помыслами  для  послушника -- первое  дело.
Работа  пошла  веселей. Мы  то  и  дело, вытащив  какой-то  крупный  корешок, хвалились  друг  дружке -- смотри, от  какого  длиннющего  помысла  я  избавилась. Зина-уставщица, которая  должна  следить  за  тем , чтобы  читались  молитвы  во  время  послушаний , напоминала : ,, сёстры , выбираем  все  помыслы , даже  самые  маленькие".
Так, шутя  и  нахваливаясь , мы  наткнулись  на  очень длинный  корешок (видно . остался  от  спиленных  прошлой  осенью  тополей) . Сначала  его  подковырнули  те , кто  был  ближе к берегу. Потом выше, выше - и мне он тоже  достался. Наташа-келейница этого  не  видела , потому  что  возилась  с  мелкими  корешками. А  потом  копнула  раз ,  другой -- и  как  вытащит  этот  длиннющий  корень -- метра  три , наверное:
-Ого , сёстры , смотрите , какой  огромный  помысел  у  меня . Кто  угадает , о  чём  он?
Сначала  сёстры  замолчали, а  потом  кто-то  нашёлся :
-О  том , чтобы  домой  поехать ,-- и  все  согласились.
У-У, -- разочаровано  протянула  келейница.-- Я-то  думала , вы  целый  час  будете  угадывать.
-Что  ж  тут  угадывать,-- засмеялись  девчонки. Этот  помысел  у  каждого  такой  длинный -- до  самого  дома .
-Тогда  у  меня  самый  длинный - аж  до  Кривого  Рога,-- "похвалилась"  я.
Корень  этот  мы  раскрутили  и  забросили  далеко  в  озеро. Тут  и  солнышко  проглянуло, прогрызло  аккуратную  дырочку  в  своде  из  серых  облаков. Тёпленько  стало, хорошо, -- и  мы  решили, что  это  нам  награда  за  то, что  обнаружили  и  обезвредили  опасный  помысел.
А потом пришли трапезницы и Зоя-благочинная - Матушка  прислала их к  нам с горячим чаем и бутербродами. Живём!

Лучший  молитвенник  года
Рождественский пост, сам по себе радостный и  интересный из-за предпраздничных хлопот , был украшен ещё  одним  событием : к одной  из  сестёр  приехал  трёхлетний  племянник . Надолго ! Из-за  каких-то  семейных  неурядиц  за  малышом  присматривать  было  некому  и  Неонила взяла его к себе. Чернявый темноглазый  Васятка тут  же  стал  всеобщим  любимцем. Довольно  послушный  некапризный малыш свободно путешествовал по всему корпусу, был частым гостем на кухне и везде его сопровождала  разноцветная  пластиковая  гусеница  на  колёсиках ( сокращённо "Гуся"). С самого  утра  "Гуся"  весело  стучала  колёсиками  по  лестнице  и вдоль гулких  коридоров  под  звон  утреннего  колокольчика.    В  обязанности  чтецов  Неусыпаемой  Псалтири  входила  утренняя  побудка . С  молитвой "Господи Иисусе Христе Боже наш , помилуй  нас", звонившие  в  колокольчик  входили  в  заспанные  кельи  в  половине  шестого  утра  и  сёстры  редко  встречали  их  полностью  одетыми  и  готовыми  к  молитве. К  особо-сладко-спящим  приходилось  возвращаться  по  нескольку  раз  и  звонить  чуть ли  не  над  ухом.  Что  поделаешь -- возраст  такой ,когда  спится  хорошо  и  сладко, несмотря  на  все  уставы  и  правила.
Васю  же  звонкоголосый  колокольчик  с  надписью «Дар  Валдая»  привлекал  столь  сильно , что  малыш  вставал  пораньше , самостоятельно  одевая  свитерок (чаще  всего -навыворот) только ради того, чтобы сопровождать удивительный  музыкальный  инструмент  от  кельи  к  келье. Просто  так  среди  бела  дня  трезвонить  в  колокольчик  ему  не  разрешали. Подержать  в  руках  блестящую  звонкую  вещь  можно  было  только  утром, и  Васятка  столь  же  звонко  вторил  сёстрам:
-Бозе  помилуй  нас !-- вызванивая  подъем. Ну  как  не  проснуться  от  такой  молитвы !
А  вот  на  улицу  Васятке  нельзя  было -- зима, холодно. Поэтому  он  подходил  ко  всем  сёстрам  с  просьбой  повести  его  на  улицу . Чаще  всего  мы  были  заняты , а  вот , когда , переодевшись  в  форму , шли  на  службу  в  храм  или  возвращались  в  корпус , тогда  Васятке  везло . Кто-нибудь  из  молодых  сестёр  катал  его  на  самодельных  саночках  из  листа  оцинкованного  железа  на  верёвочке .
Под  весёлый  колокольчик  заливистого  детского  смеха  можно  бегать  по  замороженным  дорожкам  сколько  угодно  и  однажды  мы  с  девчонками  перестарались -- простудили  малыша . Теперь  ему  совсем  нельзя  было  на  улицу  и  Васятка  явно  скучал. Развлечением  для  него  было  вызывать  сестёр  из  келий. По  монастырскому  уставу нельзя  входить  в  комнаты  без  молитвы. Мальчик  переделал  её  по-своему: "Бозе  помилуй  мне  Ксеню " , или  Машу , или  Надю и  т. д. Сёстры  приходили  в  восторг  от  его  изобретения  и  даже  просили  Васю  о  них  помолиться . Добрый  молитвенник  не  отказывал никому. А мы искренне верили, что благодаря нежной  и  простой  молитве  малыша  "Бозе"  нас  обязательно  помилует .
Мне  не  нравилось, что  у  него  нет  детских  книжек. Из  детского  в  монастыре  была  только  Библия  с  картинками-гравюрами . Мы  садились  с  Васей  на  верхнюю  ступеньку  лестницы (я  в  сапогах , а  он -- в  комнатных  тапочках  с  резиночками)  и  пытались  переводить  Библию  на  понятный  трёхлетнему  человеку  язык . Мальчик  разговаривал  плохо , потому  больше  слушал  и , как  оказалось , внимательно . Однажды , слушая  рассказ  об  Агари , заблудившейся  с  малолетним  сыном  в  пустыне , он  с  особым  волнением  рассматривал  картинку . Я  спросила  его , о  чём  мы  прочитали ? Васятка  отложил  книгу  на  пол , стал  на  коленки  и  поднял  ручки  к  небу : " Бозе, ляле  пить  дай" и  показал  пальчиком  в  книге  нарисованную  "лялю". Жаль, что  таким  смышлёным  мальчишкой  никто  всерьёз  не  занимался.
Была  у  него  одна  слабость -- шоколадные  конфеты. Нет, даже не  слабость -- талант . Васятка  всегда  безошибочно  определял , у  кого  и  где  хранятся  шоколадки .
Дело  в  том, что  до  Рождества  мы  не  могли  съесть  скоромные  сладости. Полученные  в  "передачке"  от  родственников  или  купленные  сёстрам  в  подарок  к  Рождеству , они  хранились  в  шкафчиках  и  тумбочках , дожидаясь  своего  часа . Матушка  всегда  держала  у  себя  несколько  коробочек  с  дорогими  конфетами -- для  гостей . Вскоре  коробочки  оказались  открытыми  и  попробованными . Также  и  у  сестёр  в  тумбочках  остались  только  смятые  обёртки , а  на  дверных  ручках -- шоколадные  следы .
Нашлись  и  свидетели , видевшие  у  дверей  комнат  " Гусю ", дожидавшуюся  своего  хозяина-сладкоежку . Гале  хоть  и  жаль  было  утраченных  запасов , но  она  не  стала  ни  строжить  лакомку , ни  обвинять .Будто  заправский  Эркюль  Пуаро , Галя  провела  опрос  подозреваемого :
-Вась, ты  шоколадки  не  брал?
-Не
-А  где  ты  их  не  брал?
-Там. -- заходит  в  келью  и  показывает  на  тумбочку.
-А  как  ты  их  не  брал?
-Так. -- стучит  в  дверцу  тумбочки :--Бозе  помилуй  мне  кетю!
А  после  Рождества  директор  колонии  отключил  отопление  острова, все  гости  и  помощники  разъехались  по  домам. В  нетопленом корпусе остались только постоянные сёстры. Васятку отвезли в приют для мальчиков при каком-то монастыре .

Под  звездой  Рождества
Рождество- это хорошо! Интересно. Даже  Рождественский  пост  интересный. Нестрогий , т.е.  рыбу  можно  есть. И  два  храмовых  праздника : Введение *  и  Николая-чудотворца*.
Ещё -- великомученицы  Екатерины, день  Ангела  моей  мамы. К  этому  дню  я  всегда  пишу  ей  письмо. Она  на  меня  обижается, что  я  укатила  в  монастырь, поэтому  письмо  долго  обдумывается , как  бы  поинтересней  обо  всём  рассказать , с  цитатами , стихами  и  рисуночками . Всего  за  год  мама  получала  2-3  письма , но  такие  толстые , что  исписанные  и  разрисованные  листочки  еле-еле  влезают  в  конверт.
Добавились  и  интересные  послушания -- снег  убирать, например. Казалось  бы -- бесполезная  работа -- скрести  фанерной  лопатой  по  асфальту  под  огромными  хлопьями  падающего  снега. Вот  весь  выпадет --тогда  и  за  работу  можно. Ан нет! За  ночь  его  насыплет  столько, что  лопатой  сразу  и  не  подкинешь, придётся  делить  на снежные кирпичи-квадратики. Если  бы  не  спешная  уборка  большой  территории (мостик  через  озеро  тоже  нужно  чистить), то  обязательно  подговорила  бы  сестёр  смастерить  снежный  домик. Такой, чтобы  можно  было  забраться  и  посидеть. А  что, маленькую  такую  снеговую  часовенку, иконку  там  поставить, а  свечу  -  только  одну, чтобы  не  растаяло  всё. Каждый  бы  захотел  в  такой  часовне  помолиться.
Спевки (репетиции ) клиросных тоже интересные --  разучиваем  рождественские  песни. Их  у  нас  колядками  называют. А  в  России  говорят  не  "колядовать",  а  "Христа  прославлять ". Потому  и  песни  христославные . Самая  праздничная  песнь -- это , конечно  же , кондак  Рождества . Одну  только  мелодию  послушай , и  она  расскажет  о  торжестве  и  радости , святости  и  чуде
Дева  днесь  Пресущественного 
раждает
и  земля  вертеп*  Неприступному 
приносит.
Ангелы  с  пастырьми
славословят,
волсви  же  со  звездою
путешествуют,
путешествуют , путешествуют.
Нас  бо  ради  родися
Отроча  младо ,
Превечный  Бог , Превечный  Бог !
Ко  второму  островному  Рождеству, когда  уже  была  обустроена  новая  трапезная, я  предложила  Матушке  идею  создания  праздничного  вертепа  возле  ёлочки. Монастырский  столяр  дядя  Вася  вместе  с  бригадиром  рабочих  дядей  Володей, по-отцовски  снисходительно  относившиеся  к  моим  выдумкам , терпеливо  и  ровненько  вырезали  "запчасти"  для  вертепа  и  боковых  створок. Я  взялась было грунтовать фанерные поверхности белой гуашью, но  она быстро закончилась. Шпатлёвка у нас была, только очень  грубая. А вот белая зубная паста - идеальный вариант. Многим  сёстрам  пришлось  расстаться  с  тюбиками, но  ведь  для  Рождества ! Гладкие  и  звонкие  мятные  досточки  я  трепетно  и  с  наслаждением  разрисовывала  гуашью, акварелью  и  фломастерами, обводя  по  краям " сказочным"  орнаментом :
вот  Архангел  Гавриил  принёс  благую  весть  Марии  и  держит  в  руках  веточку  ароматных  лилий;
вот  счастливая  Мария  спешит  в  высокогорное  селение  к  своей  двоюродной  сестре  Елизавете*, чтобы  похвалиться  радостью;
вот  Иосиф  везёт её, уставшую, на  ослике по Вифлеему  в  поисках  ночлега.
Спешат  волхвы, влюблённые  в  звезду , а  та  зовёт  их  обещаньем  чуда , ведёт  к  Царю  царей  первых  верноподданных - бедных  пастухов .
Под  ёлкой, увешанной  мерцающими  фонариками, красочный  и  уютный  вертепчик  всем  рассказывает  Рождественскую  сказку. Она ведь всем нужна - и  большим, и  маленьким. Под  звездой  Рождества  мы  и  есть  маленькие, доверчиво  идём  на  её  свет, принимая  дар чистой  надежды. Будто  в  детстве, хочется  дарить  любовь  окружающему  миру. Пасха - символ  христианской  веры, но  как  бы  ни  была  крепка  вера, проявиться  любви  позволяет  только  надежда, насколько  ею  богато  сердце. И  в  этом - РОЖДЕСТВО. Но  прежде, чем  наступит  разговенье, за  которым  все  будут  любоваться  уютным  вертепом  под  ёлочкой, эту  самую  ёлку  шумно, с  клубами  морозного  воздуха  занесут  в  корпус, поднимут  на  второй  этаж  в  трапезную  и, развязав  верёвки, выпустят  на  волю широкие, густые, пружинистые  тёмно-зелёные  ветки.  Здоровый  хвойный  дух  волнами  исходит  от  качающихся  ветвей, оповещая  всех  о  приближении  праздника.
Зина-уставщица  готовит  кутью, уже  больше  3-х  часов  разваривая  пшеничные  зёрна и  увлечённо  трёт  в  ступке  пареный  мак  с  сахаром, перебирает  изюм. Кутья  тоже дарит  всем  особый  предпраздничный  запах - ведь  до  появления  первой  звезды  мы  терпеливо  ничего  не  едим  в  Сочельник*. Правда, Матушка  велела  всем  перекусить - чтобы  успели  выполнить  работы  до  начала  службы.
Я  готовлю  рыбный  фарш, а  Зина, чудодействуя  над  кутьёй, просит  меня  побежать  посмотреть - где  же  там  первая  звезда ? Солнышко  уже  садится, и  луну  видно. От  леса  протянулись  по  небу  из-под  розово-серых  облаков  яркие  и  красивые  лучи. Тихо, как  бы  из  ниоткуда, появляются  узорчатые  снежинки, украшая  мне  платок  и  рукава - большие, красивые , как  на  открытках . Я  уже  и  замёрзла  во  дворе  после  тёплой  кухни , но  красота  вечерних  снежинок , летящих  в  безмолвии  зари , поймала меня  и  не  пускает  к  хлопотливому  кухонному  теплу.
Обернувшись, я  вижу, что  Наташа-келейница, выскочив  из  другого  корпуса  с  половичком  в  руках (видно, прибирается  у  Матушки, тоже  стоит, не  в  силах  отказать  себе  любоваться  зимней  сказкой.
-Маш, красиво, правда?
-Мг !- поскрипывая  снежком  и  стуча  зубами, я  вприпрыжку  бегу  на  кухню.
Да  нет, не  рыбу  чистить - прятаться  за  печку, чтобы  записать:

И  куда  ж  ты  так  принарядилась ,   
дивная  красавица-земля ?
Заснежилась ,а  над  нею  засветилась
золотая  с  розовым  заря .
Воздух  свеж  над  тихою  обителью ,
кружатся  снежинки  на  лету ,
и  выходят  островские  жители 
подивиться  на  такую  красоту.

Сказка  золотистая  за  окнами
оборвётся  сразу  за  мостом .*
Воздух  пахнет  Рождеством  и  ёлками ,
а  трапеза --  рождественским  постом .

Купель
Кто  тут  из  вас  самый  храбрый? Есть  такие? Тогда  пожалуйте  на  крещенскую  купель. И  в  крещенский  мороз , соответственно . Проходите  прямо  на  озеро , да  не  бойтесь , не  бойтесь -- лёд  толще  40  см , и  как  его  дядя  Володя  с  рабочими  расковырял? Пилой  пилили, что  ли ? Да  не  как-нибудь, а  в  форме  креста .Каждая  из  сторон  креста -- шириной в  метр -- заходите, ныряльщики  любой  комплекции.
Да, да , а  вы  как  думали ? С  головой, три  раза  подряд  и  главное -- с  молитвой. Хотя  молитва, по моему, у  всех  получается  одна :
-Ай !   или   - Ух ! -- когда  касаешься  ногой  воды . А  когда  уже  нырнёшь , --только:
-Боже!- вдох
-Боже !- вдох  ещё  один, и  на  "Господи!!! помилуй!" - выскакиваешь  из  воды.
Смеющиеся  и  напуганные  предстоящим  купанием  сёстры  ловко  набрасывают одна -длинную  рубашку, другая -пальто  или  одеяло,
третья  подставляет  валенки.
Прислуживают заботливо, потому что новоискупавшиеся  плохо  соображают, слыша  только, как  ухает  огромный  пульс  разогревшейся  крови. Пальто  и  валенки  в  три  секунды  превращаются в жаркую печку и ты начинаешь всем  доказывать, что "ничуть не холодно и я тут ещё немножко  постою ". Но таких храбрецов всё равно выпроваживают в  корпус. А там во всех окнах горит свет, сёстры бегают по корпусу, возбуждённо  переговариваются - кто-то  собирается на  купель; те, кто  уже  искупался и  оделся, уговаривают  трусишек  на  подвиг .
-Маш, ты  тоже  купалась ?
-А  как  же, иди !  нестрашно ! (Враньё.  Ещё  как  страшно. Холодная  прорубь  и  тёмная - ведь  ночью  ныряем )
Сначала  купались  прихожане ( кто  храбрый ), рабочие ( дядя  Володя  всех  воодушевил ),
а  потом  уже, когда  все  разошлись, тогда  уже  сёстры.
Из  здорового  населения  острова , кажется, только  старушка  мать  Серафима  не  купалась .Куда  ей - у  неё  ручка  болит, да  и  ходит  она  медленн . А  Таня  и  Лена лежат  в  кухне  на  горячей  печи  и  нам  завидуют. У  них  бронхит, их  выгреваться  положили.

ЛЕСНАЯ ПЕСНЯ
Полянка  имени  Духа  Святаго
Отшумела, отыграла  Троица  зелёная, до  головокружения  пряная  от  скошенной  травы, зеленного  духа  срубленных  молодых  берёзок, которыми  храм  украшали. Закончился  и  "пир  горой "  сладкий , лакомый , богатый  яствами  и  сдобными  ароматами -- почти  что  Пасхальный  обед . Малявки-трапезницы  за  день  успели  и  гору  посуды  перемыть  и  погулять  на  лужайке  за  храмом  с  книгами  и  игрушками .Был  с  Матушкой  небольшой  пикник  или  званый  чай  с  каким-то  интересным  чтением  под  вечер -- всё  мягким  розовым  закатом  завершилось , утихло , улеглось  в  душе  спокойной  и  радостной  усталостью . Тихий  вечер  идёт  незаметно , наслаждаясь  своей  отрешённостью -- так  же , как  и  я  ступаю  вдоль  расцветающих  клумб , и  ночь  тихая  и  летняя  всех  наравне  со  мной  убеждает --  эта  тишь  уютная -- для  тебя  только , колыбелька  твоей  душе .
И  хочется  её  воспринять , словно  благословение  Божие ...
А  на  следующий, т.е.  Духов  день, после  литургии  и  завтрака, нас с Галей позвала  к  себе  Матушка. Как бы строго, а как бы и улыбаясь (и  очки  пальчиком  поправляет  для  пущей  важности) - говорит, что  у  неё  для  нас  очень  важное  и  ответственное  послушание:  мы  должны  пойти  в  лес  и  походить  кругом, где  только  сможем - вот  и  вся  наша  работа, но  отчет  о  ней  должны  принести  в  виде  стихов, которые  придумаем  на  прогулке.
Ну, мы с Галей сами себе не поверили, что такую работу  заслужили. Так давно в лес не просились - а повода идти будто  и не было - грибам-то рановато, и ягоды ещё не созрели. А тут  вдруг такое счастье - всего лишь в обмен на стихи. Поэтому  с  момента выхода на мостик и до самого возвращения на остров  к  нам  вполне  подходило  выражение  " от  счастья  пьян ".
О  чепухе  мы  точно  по  дороге  не  болтали, потому  что  Галя --девочка рассудительная, с  высшим образованием (кто -то  вроде  философа), выражается  всегда  продумано  и  уважаемо. Помню, что  рассказывала  ей  о  дивных  красотах  криворожских  посадок, балок  и  придорожных полей. Земляки  мои, конечно,  сделали  бы  удивлённые  глаза --где  ты ,мол ,--видала  тут  красоты? А  вы  попробуйте  несколько  лет  поскучать  за  родиной - и  она  вам  предстанет  в  ореоле  сказочном, словно  на  открытке. Теперь, через  много  лет  всё  вспоминая  и  оценивая, сравниваю  многие  полюбившиеся  мне  уголки  природы  с  абсолютно  разным  ландшафтом  и  разной  степенью  чистоты. И ,знаете,  думаю  что ?
Если  в каком-то месте на Земле человеку открылся Бог, дал  ощутить Своё присутствие -- уже  никогда  это  место  не  будет восприниматься, как заброшенное, непривлекательное  или недостаточно живописное. Словно картинка,  проявляющаяся  в  узоре -- как  только  разглядишь  её  секрет -- и  больше  не  стоит  присматриваться -- тайное  благословение  этого  маленького участка Земли никуда уже от тебя не спрячется , а  встретит радостно: "ну  наконец-то , вот  и  ты !" Галя  выросла  в  сибирском  городе, можно  сказать , тайга  сразу  за  домом , побывала во множестве походов - и даже на  Алтае. Но  ей  всё  равно были понятны мои рассказы о микрорайоновском парке,  ставке  с  лягушками  и  дороге  на  карьер.  А  я  запомнила, что  она  плыла  на  лодке  по  большой  реке, и  что  на  Алтае  трава высоченная, человека не видно, а быки и  коровы такие  тучные, наверное, от травы от этой. И что в Новосибирске дачи  выдают  под  самым  лесом. Чтобы  тыквы  не  помёрзли  на  земле, ( или  чтоб  место  не  занимали), их  ещё  плетями  молодыми  обвивают  вокруг  берёзы и  направляют  вверх , к  веткам . Представляете ? вот  притомится  путешественник , приляжет  отдохнуть  под  берёзкой , а  проснётся -- глаза  откроет -- над  ним  висит  отакенная  гарбузяка !
Галя  интересно  всё  так  рассказывает, будто  книжку  читает. И  всё  же , когда  подходим  к  лесу , разговоры  прекращаются  сами  собой . Потому  что  в  храме  на  службе  не  болтают . А  опушка  леса -- и  впрямь  врата  во  святых  святая . Только  тем  и  отличаются  две  службы -- что  в  лесу  она  непрерывна  и  молитву  твою  к  Богу  не  обслуживают  и  не  украшают  ни  звонарь , ни  священник , ни  свечи  у  образов . Слушай ! звон  Пасхальный  и  ангельские  лики  незримо  сопровождают  тебя  при  входе .А  первая  тропинка  и  мох  под  ногами -- ну  чем  не  облака ! Дыхание  проснувшегося , свежего ,  живущего  своей  жизнью  леса  наполняет тело воздушной радостью. Так что, раз Иисус Христос -- Сын  Божий , то  Он  куда  более  сильно  чувствует  красоту природы и это легко позволяет  Ему  ходить  по  воде.
Да  и  день  этот -- следующий  после  Троицы -- недаром  Духовым зовётся - всё исполняет предвкушеньем чуда. И  птицу, перелетающую  над  дорогой  с  дерева  на  дерево , и  ярко-зелёные  плети  папоротника , молоденькие  совсем , с  не до конца  распрямившимися  кончиками , и  нежные  кружевные  мячики мха между соснами. А на соснах-то, на елях - иголочки  молоденькие - будто свет сквозь них струится по всему лесу. Всё вокруг такое чистенькое, ласковое. Прямо на  дороге , в  лужах  какие-то  завелись  лилии , что ли , вроде  маленьких белых калл - чудно! Если сойти с тропинки -- можно  промочить  ноги -- сыровато  ещё. А  тропинка  сухая, весёлая. Радуется, наверное, что мы с Галей пришли (ведь  с  прошлой  осени не виделись). Потому и ногам ступается бодро, пружинисто. С  каждым  шагом  сил  только  прибавляется. Вот  и  развилка .
-Ну  что , куда  пойдём ?
-Давай  по  грибным  местам.
И  пошли  мы  сначала  на  Овсяную  горку. Не  дошли, правда. Только  до  Моховой  горки  дошли .Вот  там  можжевельники  высокие , разрослись ! Стройные  такие , так  бы  и  сидеть  подле  них  на  пенёчке  целый  день . Но  как-то  ещё  не  набрались  впечатлений , чтобы  стих  вышел .
-А  пошли  по  той  дорожке , где  мы  с  Ирой  нашли  волнушек  и  рыжиков. Заблудились потом ,напугались даже, а  когда  выбрались  на  дорогу , то  так  смеялись -- вот  уж  точно -- в  трёх  соснах !
Походили  и  там. А  это  что  за  дорога? Раньше тропинка  в  ту  сторону  была  невзрачной, а  теперь  прямо  шоссе  песчаное -- бульдозер  сгрёб  кучи  песка и земли на  обочину.  Наверное, расчищали  проходы  к  дачной  деревеньке "Масляная  горка".
И  вот  как  раз  возле  этой  новой  дорожки  заметили  мы  нашу  стихотворную  "Свято - Духовскую"  полянку. Галя  же  грибник , вот  и  решила  отыскать  летних  "дождевичков"( это  которые  потом  в  пухкалки-пороховки  превращаются ) .Полянка  крошечная , несколько  сосен  вокруг , на  пригорочке  земля  так  просохла , прогрелась , что  можно  прямо  в  траву  садиться. И  воздух  другой -- в  лиственном  лесу  он  сыроватый , немного  прелый  от  прошлогодней  листвы .А  здесь  будто  разогретые  хвойные  потоки  идут  от  светлой  песчаной  почвы , поднимаясь  к  верхушкам  сосен , растекаясь  в  голубой  акварели  вос-хитительным  настроением. Уселась  я  посредине  и  принялась  было  болтать  о  чём-то  не  очень  существенном. А  Галя  села  в  тенёчек  под  сосной  и  говорит:
-Пора, Маша, выполнять наше послушание. - Ну, помолчи, мол, не мешай сосредоточиться. Тогда и я почувствовала, как  незримый омофор накрыл меня тепло и солнечно. Молчали мы  около  40  минут... Очень  жаль, что  не  запомнила  полностью  Галиных  стихов:
Духов  день  повеял  духом
солнца , леса  и  травы .
И  с  родным  по  духу  другом
в  лес направим  мы  стопы .

Воздух  вольности  далёкой
вновь  повеял  в  высоте .           
То  напомнил  лес  сосновый 
о  былой  своей  красе .

Той  красе , что  единила
в  Божьем  промысле  Творца 
во  единое  едино
два  сотварных  естества

Лес  святой  имеет  душу 
славить  горнюю  красу .
Каждый  лист  предстал  в  молитве
в  устремлённом  ввысь  лесу... и  такого  рода  ещё  несколько  куплетов  с  богословским  уклоном, и  даже  с  юмором:
триединое  единство...леса  и  такой  меня.
А  мой  вот  такой:
Как  к  верному  и  ласковому  другу 
пришли  мы  в  старый  лес  и  вот  она -
открылась  перед  нами  чудо-книга ,
которая  природой  названа.

Спеша  пройти  знакомые  дорожки ,
искали  новые , чудесные  места .
И  вновь  звала  пройти  ещё  немножко
манящая  лесная  красота

Кукушка  многолетием  встречала ,
как  дорогих  гостей , а  в  вышине
листва  берёз  под  солнышком  играла
и  пела  песню  о  лесной  стране .

Смотрели  из  травы  доверчивые  глазки 
цветочков  полевых , и  старый  лес
старинные  рассказывал  нам  сказки ,
исполненные  радостных  чудес .

Мы  в  голубое  небушко  смотрели,
вдыхали  трав  медвяный  аромат
и  надышаться  не  могли , а  птицы  пели ,
что  вновь  земля  одела  свой  наряд .

Весенний  ветерок , листвой  играя ,
об  этой  красоте  нам  прошептал .
В  ней  отдыхали  мы  , благословляя
Того , Кто  эту  книгу  написал .
Немного  переживала , насколько  оправдала  Матушкино  доверие -- Галин-то  стих  гораздо  умнее ! Матушка, конечно, сказала , что  мой  сказочный  понравился  ей  больше . Она  хитренькая, думаю, что  точно  также  и  Галю  похвалила...
С  наступлением  грибной  поры  я  показала  полянку  Полине. Она  Бога  во  всём  сердцем  ищет. И  местечко  ей  очень  понравилось .


По  грибы
В  конце  июня  миновали  последние  заморозки . Пришли  тёплые  грибные  дожди  и  вызволили  на  свет  Божий  весёленькие  шляпки  шампиньонов  и  сыроежек . Пастушки  наши  несут  из  леса  первый  подберёзовик .Теперь  почти  каждый  день  Зоя-благочинная  будет  отправлять  в  лес  2-3  грибников  за  добычей -- с  грибами  самый  постный  обед  и  сытнее  и  веселее .
И  вновь  я  спешу  под  сень  крыльев  зелёного  ангела. Доверчиво  вкладываю  свою  руку  в  его  добрую, пахнущую  хвоей  и  папоротниками  зелёную  ладонь. По  велению  волшебного клубочка тропинки сами выкатываются под ноги и  лес ведёт меня по ним легко и быстро, будто  там, на  опушке, осталась  добрая  половина  земного  притяжения  и  сидит , скучая  на  пенёчке -- когда же Маша заберёт его на остров?
А  мне  здорово  идти  по  протоптанным  дорожкам  из  песка  и  сосновых  игл, мой  зоркий  глаз  уже  включил  "грибное  видение", остаётся  только  посоветоваться  с  сёстрами -- в  какой  части  леса  собирательствуем?
Вот  и  первая  сыроежечка -- угощает  водой  с  муравьём  из  вогнутой  тёмно-малиновой  шляпки. В  росистой  траве  ноги  тут  же  промокли, но  это  ничего -- я  шустро  бегаю --  отогреются.
Таинственная  флейта  неизведанных  странствий  поёт  в  верхушках  деревьев, призывая  путешествовать  дальше  и  узнать --  что  же  там, за  Овсяной  горкой, за  берёзовой  гарью  с  молоденькими  деревцами. Высокие  сосны  и  берёзы  кивают  в  такт  дивной  музыке -- то  качает  их  кроны , перепрыгивая  с  ветки  на  ветку,  маленькое  лесное  счастье  в  лоскутной  рубахе  из  разноцветных  листьев  и  цветов -- "бросай , мол , подружек  и  корзинку , айда  в  поход !"
-Нет, не  могу ,-- отвечаю  ему ,-- видишь , я  послушница , у  меня  лоб  повязан  платком  и  длинный  подрясник . А  корзинку  я  наполню  грибами  и  отнесу  на  монастырскую  кухню -- для  пирожков  и  заготовок . Ты  б  лучше  подсобило  мне  грибы  отыскать .
И  сговорчивое  счастье  кубарем  скатывается  вниз  по  стволу -- прямо  в  вересковые  заросли. Ловко , тренькая  на  хлопотливой  балалаечке, скачет  по  траве, качая  папоротники -- " гляди, мол, вот  грибок, и  вон  там  ещё  один. А  вот  топорщатся  у  корней  дерева  холмики  прошлогодней  испревшей  листвы . Разгребёшь их -- обнаружишь  целую  семейку  сыроежек , а  может , волнушек  ,  или  груздей . И  мы  перебегаем  от  грибка  к  грибку , корзины  наши  тяжелеют  от  найденных  на  торфянике  " медвежьих  ушек" , в  сосновом  рассаднике -- маслят  и  по  дороге  на  свято-духовскую  полянку -- лисичек  и  рыжиков .
Неизменные  спутницы  грибников -- юркие  лесные  пичужки , суетясь  в  кустарниках  и  деревцах , сначала  недоверчиво  разглядывают  нас сквозь листву  -- "не обидят?  нет ?  не  обидят ?" Убедившись  в  нашем  миролюбии, продолжают  пересказывать  друг  дружке  лесные новости, да  погромче -- так, чтобы  и  нам  слышно  было.
А  мы, грибные  жадины, кружим  в  замысловатом  хороводе  среди  деревьев , приподымаем  длинные  пряди  трав , шуршим  палочками  в  слежавшихся  листьях  и  пожелтевших  иголках . Увлекательный  поиск  лесных  щедрот  прекращается , только  когда  тяжесть  корзин  заставляет  поставить  их  на  дорогу . Уставшие  ноги  гудят , словно  струны  контрабаса , созвучно  тёмно-коричневой  накатанной  торфяной  дороге -- пора  домо-ой , пора  домо-ой , нести  тяжело-о . Но  на-а-адо ! Очень  хочется  дотащить  грибы  до  острова, похвалиться  сёстрам  "уловом", пересыпать  все  грибы  в  тазы  с  водой и ... Ой ! это  ж  сколько  чистить  придётся ! Да, у  нас  так -- кто  собирал, тот  и  чистит. Немножко  поэтому , а  немножко  потому , что  за  время  беготни  по  лесу  успели  подзабыть  и  бремя  покаяния , и  обязательность  молитвы , успели  отдохнуть  от  островного  однообразия -- нет , не  подумайте , что  совсем  возвращаться  не  хочется . Но  всё-таки  чуть-чуть , самую  малость -- оттягиваем  время. Вот  и  достаём, что  у  кого  припасено -- бутерброды , водичка , леденцы.   Стараемся  угостить  друг  друга  не  только  едой -- делимся  интересными  историями, кто  что  прочитал  или  слышал  о  святых , о  православных  чудесах . Сказания  на  привале -- неотъемлемая  часть  грибных  походов . С  грибами  мы  возвращаемся , или  без  них , но  посидим- поговорим  обязательно , ведь  самое  интересное  на  бегу  не  расскажешь .
Однажды, после  воскресной  службы, мы  отправились  на  прогулку  шумным  отрядом. Проходив  около  2-х  часов, нашли  с    десяток  засушенных  сыроежек - и  только. Зато  расположились  на  отдых  в  сосновой  рощице, сплошь  устеленной  изумрудным  моховым  ковром. Уверена , что  когда  все  грибники  сидят  по  домам , от  полянки  к  полянке  между  этими  соснами  скачет , играя , олень  - Серебряное  копытце . Золотисто-красные  стройные  стволы  ровным  коридором  уходят  вдаль . Хвойные  кроны  смыкаются  арками , образуя  своды  лесного  дворца . Роскошный  отдых  для  настоящих  принцесс ! Мох  сыроват  и  мы  поднимаемся  на  песчаный  пригорок . Малявки  просят  историю , а  мне  ничего  на  ум  не  приходит , как  детская  книга  "Без  семьи " ( о  малолетнем  сироте-музыканте , исходившем  пешком  всю  Францию  вместе  с  дрессированными  собаками  и  обезьянкой ). Девочки  слушают  внимательно , вот  уже  и  возвращаться  пора , но  всем  хочется  услышать  продолжение , и  Зоя  позволяет  ещё  немножко  задержаться -- ей , оказывается , тоже  интересно  слушать ...
...Рассказ  окончен , теперь  уж  точно  пора , но  малявки  молитвенно  складывают  ручки  и  делают  умильные  мордашки :
-Миленькая  Зоечка , пожалуйста , ну  пожалуйста , благослови  ещё  разок  по  верху  оббежать ?
Зое  и  самой  не  хочется  с  пустыми  руками  возвращаться , вот  она  и  соглашается . Ей  не  пришлось  жалеть  о  своей  уступчивости -- уже  через  минуту  на  северной  стороне  пригорка  в  сыроватой  ложбинке  обнаружен  неимоверных  размеров  обабок*  (шляпка  с  ножкой -- примерно  как  небольшой  арбуз ) и  парочка  молодых  обабят -- поменьше .
Девочки  с  радостными  воплями  спускаются  к  нам , а  мы , подойдя  к  ним  навстречу , натыкаемся  на  целую  полянку  молоденьких , вкусно-коричневых  "медвежьих  ушек" , схоронившихся  от  жары  в  дубовой  и  берёзовой  палой  листве .
Чудесный  подарок  на  дорожку ! Дружно  собрав  его , мы  уходим .
Притихшее  лесное  счастье  не  то , чтобы  расстроено  нашим  уходом , но  всё  же , отвернувшись , делает  вид , что  очень  занято , пришивая  первый  жёлтый  лист  к  скроенной  из  заплаток  рубахе . Украдкой  поглядывает  на  нас  задумчиво  и  с  ожиданием -- а  вдруг  обернутся ? Наташа-келейница , переложив  весомую  корзинку  в  другую  руку , оборачивается  и  машет  верхушкам  деревьев : " Пока, лес!"
Малявки  смеются, но идея им  нравится. Остановившись, они  все  начинают  махать  и  выкрикивать: "Пока , лес , пока ! Спасибо ! Мы  ещё  придём !  До  свидания!"
Лесное  счастье, повеселев, подталкивает  длинной  хворостинкой  отбивающего  телеграммы  дятла -- мол , стучи  погромче .
Увидев , что  мы  уже  вышли  из  леса , посылает  нам  вдогонку  болтливых  сорок - "гостей  проводите " . И  сороки, сколько хватает деревьев  до  самой  фермы -- провожают  нас  заботливым  стрекотанием , качая  тяжелеющие  ветки  рябин.
Никто  и  не  удивляется, услышав  возле  самого  моста  на  высоком  тополе -- кукушку, старательно  исполняющую  для  нас  очень  важное  сообщение. Ведь, даже  возвращаясь  по  мостику  в  монастырскую  жизнь, мы  ещё  долго  остаёмся  лесными , грибными  и  сказочными.

Принцесса  Чистая  Водица
У  этой  деятельной  принцессы  всякая  работа  в  руках  спорилась . Что  приготовить , испечь  мастерица , что  платье  сшить -- бисером  изукрасить -- умелая  рукодельница . Вот  и  Ряхе  нашей  платьице  с  оборками  пошила - заглядений ! За  то  Ряха  помогала  ей  ходить  на  бисерные  поляны  в  Сказочном  лесу. Далеко  идти ,каждого  цвета  бисер  на  разных  полянах  растёт. У  принцесс  кузовочки  берестяные  и  липовые совки , чтоб  удобней  собирать  было . Пока  на  лодочке  плывут , у  жаб  водяных  расспрашивают , где  на  какой  поляне  нужный  им  сорт бисера  уродил . Жабы  те  знакомство  с  лесными  лягушками  водят  и  всё  про  лес  знают . Вот  и  везёт  лодочка  принцесс  по  жабьему  велению . Дальше  жабы  дорогу  показывают. От  полянки  до  полянки --наберутся  бисеру  полные  кузовки --  и  жемчужно-белого , и  иссиня-чёрного , алого , малинового , синенького  с  голубизной . А  жёлтый-то  горячий , что  ярким  пламенем  полыхает , на  высоких  деревьях  растёт , не  достанешь . Чтоб  его  собрать , станут  помощи  у  синих  птиц  просить . Ну , а  те  никогда  не  отказывают . Одна  беда -- поговорить  любят -- страсть ! Трещат, что  твой  телеграф. Огонь-бисер  гроздьями  растёт , на  высоких  тонких  ветках  качается . Чистая  Водица  родник  запрудит ,чтоб  воды  побольше  набежало , а  птицы  горячими  гроздья  с  веток  рвут  и  в  эту  запруду  носят -- в  воде  бисер  студить . Ряха  следом  за  птицами  по  поляне  бегает , вдруг  какая  говорушка  забудет , что  жар  носит , захочет  побеседовать , да  веточку  из  клюва-то  и  выпустит .В  самую  пору  чашку  с  водой  подставлять , жар-бисер  ловить , чтобы  по  траве  не  рассыпался  да  лес  не  пожёг .
Дело  к  вечеру, с  полными  кузовками  идут  принцессы  следом  за  зайцами. Не  домой, а  ещё  дальше - на  Муравьиную  горку. Только  там  во  всём  сказочном  лесу  зелёного  бисеру  раздобыть  можно. Всякого  разного  отсвету - и  с  живой  искрой, и  с  прожилочкой, будто  крыжовник, и  тёмного  елового. Есть  бисер  молочной  зелени, как  роса  на  траве, и  светлого  изумруда - молодые  листочки  будто. На  каждую  травинку  в  лесу   свой  зелёный  цвет. Все  эти  цвета  ведают  и  бисер  такой  вырастить  могут  только  учёные  муравьи. Целый  день  на  грядках  своих  возятся , а  к  вечеру  в  корзиночках  урожай  домой  тащат . В  каждой  корзинке  по  три  бисеринки , больше  не  унесут . Станут  принцессы  у  них  подарка  выпрашивать -- не  дают  сразу . Требуют  сперва  длинную-предлинную  сказку  рассказать  да  песенку  спеть . Тогда  муравьи  подобреют  и  зеленью  для  шитья  щедро  одарят . А  просто  так и  не  проси -- для  них  бисер  вроде  наших  помидоров , ценный  продукт . Уже  поздно  вечером , набив  карманы  муравьиными  подарками , воротятся  принцессы  к  озеру . Светлячки  им  тропинку  освещают - красота! Под водой  Жар-рыба  плавает , светится, до  самого  острова  проводит. Вези  домой , лодочка !
Чистой  Водице  и  наутро  работа  найдётся -- просить  у  Тутового  шелкопряда  серебряных  нитей. Он, этот шелкопряд, работящий, старательный, нити  прядёт  высшего  качества . Только  обидчивый  очень . Потому  одна  лишь  Чистая  Водица  к  нему  тонкий  подход  имеет . О  чём  они  беседы  ведут , неизвестно , а  нитей  серебряных  тугими  клубочками  принцесса  домой  по  пять  штук  несёт!
С  золотыми  нитями  попроще -- на  другом  берегу  Тамовый  шелкопряд  их  прядёт. Ему  только  нужно  через  Жар-птица  записочку  с  заказом передать, да кусочек сахару. И  всё  будет  сделано.
Многие  таланты  Чистой  Водицы  не  остались  без  награды -- главный волшебник  подарил  ей  личный  сказочный  замок  в  далёких  краях. Правда , старенький  и  обшарпанный . Но  принцессе  этой -- деловитости  не  занимать , она  набрала  туда  новых  сестриц  и  очень  скоро  они  в  замке  том  обустроились , завели  в  нём  собственную  сказку . Родник  с  целебной  водой  ископали -- если  кто  от  лихого  яду  обиду  претерпел , скоро  той  водой  исцеляется . Народу  к  ним  повалило !  Самой  Очаровательной  принцессе  малость  обидным  показалось , сколь  быстро  сказка  Чистой  Водицы  прославилась . Но , поразмыслив , она  решила , что  одни  сказки  щедро  всем  раздаются , а  другие  бережно  в  тайне  хранятся .

Не  знаю , считали  ли  Галя  и  Ира  меня  своим  другом , а  я  очень  рада  была  дружбе  с  ними . Они  обе  меня  старше - Ира  на  7  лет , а  Галя - на 4. И  в  жизни  куда  больше  моего  разбираются. Благодаря тому, что они никогда не  разговаривали  со  мной  назидательно-поучительным  тоном, я  многому  у  них  научилась. Ира -- учительница  музыки  и  талантливая  рукодельница. Как-то  по  заказу  Василисы  пошила  той  красивый  костюм -- розовую  блузу  и  сарафан  малахитового  цвета  из  "мокрого  шёлка ". Василиса  ходила  красавицей, притом  вполне  современной. Я  даже  предложила  открыть  на  острове  ателье  православной  моды - такого  ещё  точно  нигде  не бывало. Девчонки  так  смеялись , чуть  со  стульев  не  попадали. И  зря.  Вместо  китайско-турецкой  чепухи  из  синтетики  с  заклёпками  славяне  имеют  право  носить  достойную  и  красивую  одежду, с  молитвой  шитую. По-другому  бы  себя  чувствовали. Хоть  и  не  монашеское  это  дело -- модельерами  быть.
Мы  вместе  ездили  в  Орехово-Зуево  и  Покров  за  покупками. Ира  всегда  подтянутая , активная  и  не  пугается  этой  сложно-запутанной  системы  материального  мира , в  которой  я  до  сих  пор  не  разбираюсь .
Просфоры  с  Ирой  печём  дружно, с  молитвой , и  усталости  не  слышно -- благоприятный  она  человек .
А  лучше  всего - поход  за  ягодами. В  первое  лето  столько  черники  было  в  лесу! Матушка  отпустила  нас  за  ягодами, но  чтобы  к  началу  службы  успели  вернуться  на  остров. Вышли  в  4  часа  утра, человек  8. Окружили  мы  черничную  полянку -  и  скорей, скорей  ягоды  в  кружки, бидончики  бросать. А  комары  нас окружили. Злые! Пищат, жужжат, зудят  тонко  и  назойливо, так  и  гонят  из  лесу, грызут больно. Все жалуются, а Ира терпит  и  шутит , больше  всех в бидончик собрала. Молодец. Потом  у  нас  неделю  все блюда с черникой были, даже  каша. Немного и  земляничек  попалось - ароматные, целый  день  руки  пахнут  ими.
Отошла  черника --  пора  прополоть  картошку. Огород  наш  в  лесу - директор  колонии  поделился  частью  картофельного  поля. Ира  на  прополке -- одна  из  первых, ещё  и  нам  с  Галей  помогла.
В  три  дня  закончили  прополку , можно  и  отдохнуть .По  праздничным  дням  стала  нас  Матушка  в  лес  отпускать . На  всякий  случай  берём  с  собой  бидончики , вдруг  какую  ягоду  встретим . Показали  мне  княженику , какая  она , голубики  кустик -  до  чего  красивый !
По дороге к лесу, на привалах – ектении* повторяем, гласы, «Блаженних*»  разучиваем. Да знаем мы их, просто с  тех пор, как Ира стала регентом, службу в четыре голоса поём. Четвёртый  голос - самый низкий, не каждый возьмёт, но у неё  получается. А меня с первого на второй переучивают. Первую  партию любой вести может - был бы голос, а вот вторую, третью - нужен слух получше, умение быть фоном, поддержкой  ведущего  голоса .Такое  себе  музыкальное  смирение . Мне  его  недостаёт , потому  Ира  со  мной  репетирует  и  на  прогулках . Терпеливые  они , эти  учительницы  пения .
В  сентябре  отыскали  мы полянку «медвежьих  ушек» . По  грибку , по  грибку  забрались  в  папоротники . А  за  ними -- чудеса  просто .  По  кусту  будто  черника , только  больше  по  земле  стелется  вроде  клюквы , и  лист  такой  же  жёсткий , блестящий . Ягода  чудная , с  виду  наливным  румяным  яблочком  кажется  размером  с  горошину . Называлось  это  чудо , устелившее  поляну -- брусникой . Тут  уж  никак  мимо  не пройдёшь. Первый час собирали старательно, вдохновенно -- на  корточках. Подобрались к можжевеловым "свечкам" уже  на коленках. А к тонким берёзкам у самой тропинки выползли  по-пластунски, колени не выдержали. Ягодка мелкая, собрали  немного, а до чего же долго! Не упуская случая поживиться  витаминами  и  наговориться , мы  вовсю  обсуждали  новые  прочитанные "Жития святых", "отца Арсения", " Откровенные  рассказы  странника ". Ира  каждый  раз  искренне  удивляется  православным  чудесам , проявлениям  силы  Божией -- ей , как  и  мне , всё  это  в  новинку , и  несказанно  радует .
Тут как раз грибники-дачники мимо проходили. С большим  удивлением посмотрели,  как девчонки в платках и цветастых  платьях ползут по брусничной поляне. Нам оставалось  только  растеряно с ними поздороваться. А потом сами над собой  смеялись - вот  так   монашки ,   ягодами  перепачкались , листья  на  платках. Зато  я  узнала , что  брусника  и  клюква -- настоящее  чудо  природы . Их  не  консервируют , варенье  не  варят , просто  заливают  водой  и  они  в  холоде  до  весны  останутся  свежими , ещё  и  вода  лечебной  станет .
Ира  мне  рассказала , что  когда  она  только  начинала  ходить  в  церковь , то  правил  поведения  в  ней  не  знала  и  пошла к иконостасу свечи ставить. В джинсах! Благочестивые  старушки  подбежали , зашикали  на  неё , давай  упрекать  и  строжить. А священник их поругал - что вы, мол, на молодую  набросились .Только  и  умеете , что  правильно  свечи  ставить . Девушка  сегодня  к  Богу  пришла, по  церковному  ступить  не  умеет , а  завтра  глядишь -- игуменьей  в  монастыре  станет .
Батюшкины  слова  оказались  пророческими. Прожив  около  года  на  острове, Иринка  уехала  по  вызову  из  своей  епархии , а через месяц ( на Пасхальной седмице)  приехала в  монашеском  облачении  с  нагрудным  крестом  и  с  двумя  девочками-послушницами. Епископ  поставил  её  настоятельницей в женской обители города Серпухова. Икона  у  них  чудотворная " Неупиваемая  Чаша " -- Пресвятая  Богородица  руки  подняла  в  благословении , а  из купели  выглядывает  Святой  Младенец -- возле  этой  иконы  люди  приносят  молитвы  об  исцелении  от  пьянства. Просящим  помогает.
Иринка, то есть Матушка Алексия, навещала остров каждый год на Святки и в Пасхальные дни. Всегда  с  радостью , просто и по дружески общалась со всеми. Для меня в Матушке Христине этого всегда недоставало, та  всегда  немного  снисходительна. Наверное, из-за  разницы  в  возрасте, да  и  монастырскую  школу  она  прошла  не  такую  совсем, как  Иринка. Не  было  у  Иры  четырнадцати  лет  на  прохождение  монастырского послушания. За один год всю науку  пришлось  сердцем охватить. Так что теперь Матушка Алексия, с  самого  утра  испив  чистой  водицы  из  Неупиваемой  Чаши , тех , кто  рядом , учит  к  Богу  идти  и  сама  вместе  с  ними  учится .

Картинки                                                 
Желая подарить свою заботу и любовь матери  Иустине, как бы в напутствие перед её отъездом в Иерусалим, в Горнюю  обитель, я  испросила  у  Матушки  Христины  благословения  нарисовать  икону  святых  мучеников  Киприана  и  Иустины, их  праздник  сразу  после  Покрова.
-А  справишься ? -спросила  Матушка .
-Я  буду  им  молиться, и  они  мне  помогут.
К  такому  аргументу  Матушка  не  стала  искать  возражений, хотя  бы  в  педагогических  целях. Ее  смешило  и  умиляло  моё  страстное  желание  попробовать  силы  во  всех  видах  искусств, приемлемых  в  православном  монастыре. Оттого  мне  часто , возможно  чаще  других  благословляли  звонить  в  колокола  к  церковной  службе , ходить  в  лесные  походы , готовить  сладкие  угощения  сёстрам  ко  дню  Ангела  или  рождения . Моей  работой  было  печь  просфоры , оформлять  и  обслуживать  клумбы ,  петь  и  читать  на  клиросе . Не  всё  сразу , разумеется , каждому  дню  своя  забота . Но  от  всех  этих  интересных  послушаний  душа  расцветала , словно  пёстрая  и  весёлая  клумба . Да , ещё  одна  важная  часть  монастырских  искусств  -  чтение  за  трапезой . Казалось  бы  , все  едят  ,  а  ты  читаешь , что  ж  тут  такого ?  А  вы  попробуйте  почитать  вслух , когда  25-40  человек  ложками  стучат .К  тому  же  не  газету  читаешь , а" Жития  святых " , или  старческие  наставления . Поневоле  чувствуешь  ответственность  за  то , чтобы  донести  слушающим  смысл  читаемого . Икона --зрительный  образ    угодников  Божьих , а  чтение - тот же образ, только слуховой. Святитель  Димитрий  Ростовский  проделал  невероятно  большую  работу  по  сбору  материалов и составлению "Житий" и подвести  его, невнятно  или  блёкло  читая, просто  не  могу. Матушка , видя , как  интересные послушания вдохновляют Машу , даже  несколько  раз  пыталась  выучить  меня  на  златошвейку , но  в  этом  кропотливом  и  почти  ювелирном  деле  я  часто  оказывалась  торопыгой --неплотно  и  неровно  укладывала  нить , полотно  шитья (а  в  изображении лика это  наиболее  важно) не выглядело целостным, идеальным, там-сям  видны  помарки.
А   вот  картинки ... Хм, картинки. Это  особый  мир . Он  захватывает  и  увлекает  в  себя  подобно  лесу . Рисование  было  моим  самодельным  лесом , особенно в слякотную  осеннюю или  зимнюю  холодную  пору. Времени  хоть  и  не  много , а  всё  же  добавляется . В  лес  не  пойдёшь, самое  время  окунуться  в  творчество. Как  у  самоучки , рисование  моё  было  явно  непрофессиональным. Пытаясь  изобразить  первую  икону, я  очень  старательно  просила  святых  помочь  мне  с  изображением. Мысленно  же  просила  прощения  у  отца  Игнатия -- "детского"  батюшки, как  я  его  называла -- познакомилась  с  ним  в  Браилове . Тогда  я  немножко  поулыбалась  над  коллекцией  икон , написанных  им -- всё  иконы  Божией  Матери. Батюшка  доверчиво и  самозабвенно  рассказывал  мне, с  каким  трудом  он  постигает  тонкости  изображения , как  ему  помогает  Богородица.
-Смотри, смотри , какая  у  неё  ручка , прослезившись , улыбается  батюшка .--на  иконе  она  другая , а  мне  вот  так  приснилась -- мягко, нежно  держит  ручку. Она  же  Господа  маленького  только  что  ею  погладила .
Я  присматриваюсь, особой  разницы  не  замечаю  с  бумажным   оригиналом. Но  видно , что  батюшка  долго  трудился  над  ручкой.
-Всю  ночь  исправлял ,-- хвалится. Меня  больше  трогает  детская  невинность  и  старательность, с которыми  написаны  все  иконы, украшающие  высокие  стены  Браиловской  келии  до  самого  потолка, приставленные  к  импровизированному  мольберту, к  оконной  раме, занявшие  стулья  и  молитвенный  столик. Их  нельзя  разглядывать  поодиночке, все  они -- единый  образ  Преблагой  Царицы, повесть  батюшкиной  веры. Белые  вышитые  занавесочки  и  бальзамин-огонёк  на  подоконнике  также  родственны  всем  этим  иконам.
-Батюшка, Вы  уже  в  этой  келии  как  в  раю.
-Ты догадалась, почувствовала, да? -- батюшка с жаром  пожимает  мне  руку  обеими  большими , по  старчески  прохладными  руками . Наивный  и  святой  младенец  семидесяти  лет  с  белой  кудреватой  бородой  и  всегда  немного  взлохмаченными  белыми  волосами -- этот  одуванчик  действительно  Божий .
-А  что , батюшка  блаженный ? -  спросила  я  потом  Мать  Иустину .
-Ты  уже  кое-чему  научилась  в  монастыре ,-- ответила  она  загадочно .
Мне  и  двадцати  нет , а  он  уже  почти  всю  жизнь  прожил -- был  мирским  священником , оставшись  без  своей  любимой  матушки , принял  монашество  и  поселился  в  Браилове . Сохранил  ли  он  свою  простую  чистоту  с  молодости , или  она  пришла  с  возрастом  и  молитвой ? Благоговейная  доверчивая  открытость  к  Богу  пожилых  людей  всегда  меня  притягивала . И  при  знакомстве  с  поэтом-схимонахом  Михаилом  в  Почаевском  монастыре; "Великочудный  Михаиле!"- самозабвенно  пел  он  гимн  Архангелу-хранителю . И  в  Киевской  лавре , где  нас  водил  по  Дальним  Печерам  весёлый ,шустрый  и  озорной  схимник  Ираклий , более  чем  в  семьдесят  лет  вприпрыжку  бегущий  вверх  по  ступенькам  и , раньше  нас  оказавшись  у  выхода  из  Пещер , задорно  декламирующий :
-Дни  человека  70  лет , аще  же  в  силах- осемдесят лет, и  множае  их  труд . Труд ! -- притопывает  ножкой  и  посохом  по  деревянным  ступенькам  стучит .
-А ты чего такая скучная, замёрзла в пальто, а, замёрзла? А батюшка не одет, и тепло. Ну идём, в  просфорне  погреешься. Илья , дай-ка  нам  просфорок -- сестёр  отогреть !
И  сыпет  мне  на  руки  пригоршню  горячих  подрумяненных  просфор , только  что  из  печи .
У  нас  на  острове  есть  свой  старенький   ангелочек - мать  Серафима. Все  они  с  возрастом  пришли  каждый  к  своей  добродетели. Но , когда начинаю  раздумывать  над  понятиями  кротости  и  умиления (в  монастыре  эти  слова  имеют  более  высокое  значение , чем  в  миру) , как  пример  одним  из  первых  вспоминаю  батюшку  Игнатия . Наверное , эти  достоинства  являются  определяющими  в  характере  каждого  иконописца -- без  них  не  откроется  тот  мир , что  пытаешься  разглядеть  на  иконе.
Писаную гуашью на фанерке и покрытую лаком  иконочку  в  подарок  мать  Иустина  приняла  с  благодарностью, однако  сделала  замечание, чтобы  над  ликами  я  больше  работала. Да я над  ними  просто  перестаралась. Не  знала  о  коварстве  нитролака  -- пропитав  все  слои  гуаши, он  выявил  все  погрешности , прикрытые  новыми  слоями  краски.
После  Рождественского  вертепа  была  в  подарок  дяде  Володе  ко  дню  Ангела " молитва  мытаря  и  фарисея". Он  очень  уважил  мой  подарок, повесил  над  дверью .
-Смотри , говорит, -- мне  твоя  картинка  всегда  напоминает  о  молитве , когда  я  выхожу  из  кельи : " Боже, милостив  буди  мне  грешному !"
Тане  я  решила  нарисовать  хождение  по  мытарствам  блаженной  Феодоры  (она  как  раз  была  увлечена  этой  книгой). Там  Ангел  ведёт  душеньку  длинной  дорогой  к  Богу  на  приём. А  из-за  каждого  поворота  выскакивают  бесы  и  начинают  придираться -- не  было  ли  за  этой  душой  греха, который  они  контролируют? У  них  на  каждый  грех  свой  офис . Как  самую  неприятную  часть  картинки , я  решила  сперва  изобразить  противного  бесяку , который  хотел  напугать  девочку-душу  блаженной  Феодоры . Кто  их  знает , как  они  выглядят ?  Мерзко, гадко , наверное. Ну , я  и  постаралась . А  попросилась  рисовать  в  келью  к  Тамаре -- чтобы  Таня  не  рассекретила.  Тамара  как  увидала , что  я  там  намазюкала, и  давай  выгонять  меня  из  келии  и  ногой  краски  к  выходу  двигать -- я  на  полу  рисовала.
-Что  это  ты  в  моей  келье  бесовщину  такую  развела?
Вместо  того,  чтобы  за  два  часа  управиться  с  картинкой, мне  пришлось целый  вечер над ней  раздумывать, как  же  правдиво  изобразить  и  чтоб  не  противно  было?  Попросила  у  Тамары  прощения  и  пообещала  больше  не  грешить  ей  в  келье. Сначала  нарисовала  светлую  часть  картинки -- доброго  защитника  Ангела, доверчивую, положившуюся  на  Божью  милость  душеньку , а  для  тёмных  оставила  только  маленький  уголок. Просветлившись  от  рисованного  Ангела  и  умиротворившись, я  поняла  как  сделать  бесов  нестрашными:  они  должны  выглядеть  смешными  и  растерянными. Именно  такими  они  становились  перед  Феодорой , потому  что  ничего  не  могли  предъявить  для  обвинения  святой  душе .
Таня  была  благодарна  за  картинку  мне, а  я  ей, за  то, что  урок  получила  через  картинку.
В  третье  лето  на  день  Ангела  матушке  Христине  мы  подарили  вместо  сказки  о  принцессах  почтовый  ящик  в  виде  сказочного  домика  с  прорезью  для  писем  и  дверкой  на  замочке. Старец  благословил  всем  исповедовать  помыслы  настоятельнице . Мы  писали  записочки  и  носили  их  Матушке  когда  вздумаем , а  ей  от  этого  беспокойство -- отвлекаем  от  вышивки  и  келейной  молитвы . Вот  и  решили   смастерить   почтовый  ящик .
Дядя  Володя  и  дядя  Вася  смеялись, покачивая  головами -- ну  и  девчонки , что  придумали -- а  ящичек  аккуратный  всё-таки  сделали. Ну , я  его  и  размалевала  плющом, виноградом, розами. С одной стороны - сестра пером на  свитке  пишет , с  другой -- Матушка  у  окна  письмецо  читает , и  кошка  монастырская  Пинька  к  ней  ластится .
Пыталась  так  раскрашивать , чтобы  на  палехские  шкатулочки  было  похоже . В  то  время  у  нас  появились  большие  красочные  книги -- "Палех" , "Хохлома",  "Павлово-посадские  платки" ,"Русские  народные  девичьи  костюмы ". Они  оказались  для  меня откровением не  меньшим, чем  православная  литература - такой  себе  художественной  Библией. Сколько  бы  не  разглядывать  эти  чудеса  творчества - они  всегда  остаются  рисованной  сказкой, в  которой  всякий  раз  прочитаешь  что-то  новенькое. Особенно  Палех. Его  миниатюры  на  чёрном  фоне, как  волшебный  театр. В  нём  каждое  здание - целая  история, горы  похожи  на  пенящиеся  волны,  деревья  рассыпают  вокруг  серебром  звенящие  точечки  и  завиточки. Звери  здесь  все  грациозны, а  шёлковые  одеяния  людей  струятся, как  завитки  пара  в  солнечном  луче. Нарисованный  ветер  управляет  музыкой  и  пластикой  танцующих  деревьев, гибких, словно  девицы-красавицы  в  хороводе. Все  фигурки  выразительны, они  не  застыли, а  живут  внутри  яркой  и  изящной  росписи. Сами  создают  свободную  линию  рисунка, заставляя  художника  соглашаться  с  ней. Представьте  всё  это  на  глубоком  чёрном  фоне  лакированных поверхностей, и  получите  ощущение, что  каждая  палехская  поделка - маленький  космос, мироздание  в  миниатюре, сотворённое  творцом-художником. Ещё  понятнее  и  ближе  становится  палехский  секрет, когда  узнаёшь, что  вышел  этот  стиль  из  иконописного. Формы  и  движения  более  духовные, чем  земные, а  реальность  их -  сказочная. Как  чудесно  быть  творцом  собственной  сказки, зимним  вечером  отпуская  себя  погулять  по  весеннему  юному  лесу, где  из  цветка  может  вылететь  Алконост-птица, стукнет  копытцем  и  рассыплет  хризолитовые  россыпи  диво-олень, а  из-за  берёзки  выйдет  преподобный  Серафим  Саровский  и  среди  зимы  поздравит  тебя  с  Пасхой : "Христос  воскресе, радость  моя!" Хочешь -- беги  по  рисованному  лесу , не  страшась  чёрной  бархатной  пустоты , оставляй  кисточкой  следы-травинки , следы-ягодки. Кружись  среди  вдруг  возникших  диковинных  берёз, похожих  на  сияющие  пальмы  под  добрым  улыбающимся  солнышком. Выкрашенное  чёрной  краской  бездонное  Ничего  вдруг  зашелестит  берёзовыми  листьями-точками, позволяя  разглядеть  за  ними  Бога -- родного, и  всё  же  непохожего  на  себя  на  иконах . Здесь  вездесущесть Его -- в многообразии, и Он благоволит  к  тебе  настолько , насколько  сильно  твоё  устремление  к  Нему :
Бог , Которого  я  не  боюсь ,
пред  Которым  ни  в  чём  не  грешна .
Не  молюсь , а  танцуя , смеюсь ...
что  ты  знаешь  ещё ? о , весна !
Сказочная  весна  палехского  сада , трав-цветов  росистых , кудрявых волн речных и птиц райских  знает  многое. Больше, чем показывает. И  узнать  её  тайны, одна за  другой, можно -- только  возьми  кисть  и  обмакни  в  краску . Вместе  с  кистью  окунувшись  в  свежий , пробуждающийся  мир , смело  иди  в  него  за  весной , оставляющей  следы-цветы  в  душе .
Конечно  же , вся  моя  храбрость -- только  в  этих  разукрашенных  картинках . А  так  я  - напуганная  собственной  грешностью, богобоязненная ( с  виду  хотя  бы )  старательная  послушница . И  такие  роскошные  подарки  в  виде  возможности  порисовать  получаю  редко .
Одна  из  этих  картинок  до  сих  пор  со  мной. На  день  Ангела  любименького  моего  Серафимчика-Херувимчика (т.е.  старушки  мать  Серафимы )  после  всенощной*  дотемна ( вечер-то  летний  долгий ) ,спрятавшись  в  заросли  череды  и  амброзии  на  берегу  , я  взялась  рисовать  Серафима  Саровского , молящегося  на  камушке . Наверное , скучала  по  своей  бабушке , а  мать  Серафима  добротой  и  природной  интеллигентностью  её  напоминала .  Потому  я  попросила  преподобного  помочь  с  подарком  для  бабушки-подружки. Зоя-благочинная  заприметила  меня  в  бурьянах , когда  сёстры  проходили  мимо  с  вечерним  крестным  ходом (вот  сыщица , везде  найдёт!). Ругать  не  стала , она  тоже  любит  Батюшку  Серафима, сказала , что  получается  и  что  я  могу  продолжить  в  келии. На  псалтирь  неусыпаемый  мне  нашли  замену, и  наш  задушевный  разговор  с  преподобным  продолжался  до  утренних  молитв -- до  последнего  мазка  колонковой  кисточкой (Соня-художница  подарила). Едва  дождавшись, пока  лак  высохнет , после  праздничной  литургии  мы  вместе  с  Зоей , Дашей  Кудимовой  ,  Зиной-уставщицей  и  малявками  побежали  дарить  подарки  мать  Серафиме --её  все  любят. Она  до  слёз  была  рада  нашему  вниманию и на ближайшем молебне попросила батюшку  освятить картинку. Для такого случая мы дорисовали нимб  вокруг головы преподобного и надпись "золотцем".  За  несколько дней до моего неожиданного отъезда из монастыря  мать  Серафима  позвала  меня  к  себе  в  келью  и  подарила  эту  иконочку: " Она  должна  принадлежать  твоей  семье ".

Подарок
Всё-таки  с  Галей  ходить  в  лес  интересней  всего. Для  неё  он  тоже - живой , и  она  его  почитает , как  старшего  мудрого  друга . Проходят  тёплые  деньки  октября , бродят  уже  по  высокому  небу , обступая  наш  лес , тёмно-серые  дождевые  тучи .Но  вокруг  острова  хоть  и  ветрено , по  прежнему  солнечно  и  тепло . Будто  солнышко  спешит  отдать  свою  ласку  и  заботу  последнему  не  закрытому  тучами  лоскутку  земли . Сегодня  у  нас  нет  задания  собрать  побольше  грибов , просто  Галя  идёт  на  прогулку , а я её сопровождаю. У  неё  сильно  подпортилось  здоровье  и  наверное , родители  скоро  приедут  забрать  её  домой. Галя   , видимо , и  раньше  была  болезненной , но  ради  подвига  сносила  тяготы  монастырской  жизни  наравне  со  всеми . А  потом  мы  с  мать     Иустиной  её  простудили , и  с  тех  пор  она  совсем  разболелась. Как  раз  в  такой  же  день -- конец  бабьего  лета , в  березнячке  на  Овсяной  горке  обнаружив  малинник  с  запоздалыми  сладкими  ягодами , мы  наткнулись  на  стайку  молоденьких  опят-крепышей. Идя  за  ними , будто  по  тропинке  (на  самом  деле  подземную  дорогу  проложила  грибница) , мы  миновали  ельник. Под  самыми  ёлками  ничего  не  растёт , даже  трава -- слишком  темно  под  густыми  ветвями , опустившимися  до  земли . А  вот  под  пальчиками  еловых  ручек  в  тоненькой  мураве , будто  прикрытые  зелёными  ладошками  от  заморозков -- продолжают  своё  путешествие  опята . Эй , ребятки , куда  вы  нас  ведёте ? Хотите  открыть  какой-то  лесной  секрет? Секрет  оказался  роскошным  подарком  осеннего  леса - среди  яркой  зелени  мхов  на  круглой  полянке  в  обрамлении  тёмно-бархатных  елей  лежит  поваленная  берёза - давно, видать, упала, вся  трухлявая, рассыпается. Да  и  на  берёзу-то  не  похожа, скорее  на  длинного  ёжика  песочного  цвета -- вся  усеяна  веснушчатыми  опятами-долгоножками. Танцуют  опята  на  крепких  ножках , один  над  другим  вытягивают  стройные  шейки :" скоро  ли  за  нами  придут ? а  кто  придёт ? кто ?" Вкусно  и  осенне  пахнут  их  аккуратные  шляпки -- вдохновение  для  любого  кондитера -- точь  в  точь  грибочки  на  кремовом  тортике. Да  и  сама  берёза похожа  на  огромный  бисквитный  рулет , вместо  сладкой  крошки  посыпанный  опятами .
Для  мать  Иустины  это  особый  подарок  от  русской  осени . Потому  что  она  заехала  попрощаться  перед  отъездом  в  Иерусалим , и наверное , навсегда. Зная , что  нам  нужно  наговориться , Матушка  отпустила  меня  с  ней  в  лес. А  Галя  выступала  в  роли  гида  по  грибным  местам. Мать  Иустина  вздумала  за  один  день  выучить  меня  всем  премудростям  монастырского  послушания -- и  от  первого  опёнка  до последнего мы  должны  были не празднословить, а  произносить  "Богородицу " по очереди , "Святый  Боже " , канон  Ангелу  Хранителю  наизусть  и  петь  всяческую  клиросную  красоту. Мать  Иустина  очень  гордилась  моими  достижениями  в  изучении  православия. А  я , хоть  и  устала  от  лавины  молитв , старалась  обрадовать  её  как  можно  больше. Единственное , что  я  могла  подарить  ей  -- это  проявить  себя  хорошей  послушницей. Немудрено , что  очарованные  щедростью  даров  и  влюблённые в  свои  духовные  радости,  мы  не  заметили , что  Галя  сильно  замёрзла, устала  и  соглашается  с  нами  только  из  смирения, терпеливо  дожидаясь, когда  же  мы  наполним  свои  необъятные  корзины. А  мы  не  обращали  никакого  внимания  на  проливной  дождь, пока  темнеть  не  начало. Взвалив корзины  на плечи (в руках нести было  немыслимо)  и  распевая на весь лес  "Взбранной Воеводе победительная..."  (а  кто  слышит ? гром , ливень , пой  как  угодно), чавкая  мокрой  обувью  по  кочкам  и  размокшим  тропинкам, мы  торжественно  принесли  на  остров  грибные  сокровища.
Я ещё разок побывала у опёночной берёзы, только уже  без Гали - она сильно простудилась, недели на две. Простуда  прошла, а головная боль осталась и часто мучила её , почти    постоянно .
Поэтому  сегодня мы  идём  медленно -- как Гале удобно, она  с  палочкой  и  рюкзаком , а  я -- с  тормозком  в  корзинке. Угощу  её  вкусненьким  на  привале. Глядя , как  она  болеет , я  всегда  чувствовала  себя  неловко , будто  виновата  вместе  с  её  болезнью.  Хоть  Галя  и  говорила , чтобы  я  не  выдумывала. И  "Взбранной  Воеводе"  она  не  разлюбила . Наоборот , мы  с  ней  часто  вместе  напевали  что-то , а  ещё  чаще  обсуждали  полюбившиеся  книги : "Силуана  Афонского " ( это  мой  первейший  старец , Андрей  подарил "Старца  Силуана"  мне  на  19-летие ) , "матушку  Феодору"  Геннадия  Дуракова, автобиографию отца Сампсона и самого  любимого  Галиного  " дедушку  Кузюку"-- жизнеописание  блаженного  Феодосия  Кавказского. У  Гали  даже  камушек  был  с  могилки  Феодосия - помогал  ей  не  укачиваться  в  автобусе.
Сегодня  не  пошли  через " главный  вход" , а  сразу  свернули  к  низинке  возле  торфяной  дороги . Там  высокие  кусты  растут  с  крупными  листьями -- лещина  будто , а  орешков  нет . Все  листья  давно  опали , а  под  ними -- скользкие  и  ломкие  грузди , да  не  по  одному , а  всё  семейками. Галя -- грибник  аккуратный , берёт  только  самые  лучшие , молоденькие  грибы , подрезая  ножичком . А  я  гребу  всё  подряд , и  староватые, и  с  червоточинкой -- вот  жадная! Даша  Кудимова  будет  потом  ворчать  на  кухне -- эта  Полосухина  чего  попало  из  леса  понатаскала . Как  же  я  не  возьму  гриб, когда  вот  он,  на  меня  смотрит? Ты  уж  извини, грибной  дедуля, что  мы  припозднились . Насевай  свои  споры  по  опавшей  листве , глядишь -- года  через  три  увидимся, и  будет  тебя  здесь  видимо-невидимо . Поднимаемся  выше -- тут  сухо , земля  больше  песчаная , и  растут  молодые  сосны -- лет  по  двадцать, не  больше. Маслят нету -- закончились , или  дачники  перед  нами  прошли . Но  всё  равно  хорошо  здесь -- летом  видели  красивую  птицу  с  зелёно-жёлто-голубыми  перьями , похожую  на  попугая. Может  это  и  был  попугай-беглец , только  как  же  он  зимовать-то  будет? А  прошлой  зимой  мы  с  Юлей  видели  здесь  зайчика. Святки  как раз были, день солнечный, и  Матушка , раздобыв  в  колонии  с  десяток  пар  лыж , объявила  обязательным  послушанием  пройти  лыжную  трассу. Они её с Василисой в лесу проложили. А  у  меня  как раз на кухне завал -- 5 кг трески нужно почистить на  котлеты. Юля  так  хотела  в  лес , а  не  с  кем , все  уже  поехали.
Она помогла мне с рыбой только  за  то , чтоб  я  согласилась  пойти  на  лыжах. Ходок из меня неважный и вместо того, чтоб  легко и быстро скользить между елей, одетых в пышные снеговые  шубы , она  то  и  дело  останавливается , скучно  поджидая , пока  я  разберусь  с  разъезжающимися  и  застряющими  в  снегу  лыжами .
Пока  Юля  не  видела , я  быстренько  и  неуклюже  бежала  за  ней , оставляя  следы  "ёлочкой". Когда  же  всё-таки  разобралась  в  премудростях  зимней  забавы , получила  вознаграждение -- заяц  выскочил  из-под  сосны  прямо  перед  нами . Задорно  запрокинув  головку , пушистый  беленький  красавец  ловко  скакал  туда-сюда  между  деревьями  и  указал  нам  дорогу . Я   так  долго  обучалась  ходьбе  на  лыжах , что  Юле  наскучила  такая  прогулка  и  мы  решили  сократить  трассу . Но  не  так-то  просто  угадать  знакомые  тропинки  в зимнем лесу. В  какой-то момент мы  растерялись, думая, что заблудились среди сияющих под солнцем  сугробов. Но зайчик нам тут же помог. Поехав за ним, мы увидали  просвет  между  деревьями -- озеро , только  подошли  к  нему  с  другой  стороны . Хорошо , что  мост  не  нужен , прямо  по  заснеженному  полю --домой !
Пока  я  рассказывала  Гале  про  зайчика , мы  миновали  сосновый  рассадник , перешли  канаву  и  попали  в  стройную  и  светлую  от  белокорых  стволов  берёзовую  рощу. На  малиновых  кустах  нашли  несколько    сладких  капелек  лета -- как  они  так  поздно ? Роща  светлая-светлая , больше  половины  золотисто-жёлтых  листьев  опало ,устелило  траву . Пока  Галя  отдыхает, я  бегаю вокруг  берёз, кружусь, ухватившись за  тонкие  стволы и шуршу  листочками. Моя головокружительная беготня заканчивается тем, что  я  падаю  в  золотую  мягкую  перину -- сгребла на кучу листочки. У  Гали  переняла , она  уже  давно  тихонько  умостилась  на  отдых , достала  чётки , молчит. И  у  меня  чётки -- синенькие, сутажные , с  бусинками  на  кисточке -- мать  Иустина  ещё  в  Браилове для меня смастерила. Минут пятнадцать  читаю  по  чёткам, угреваясь  в  сухих  листьях, выполняю  молитвенное  правило. Изредка  карканье  ворон  раздаётся  в  прохладном  воздухе , а  тёплый  осенний  лучик  солнца  гладит  лицо.
-Галь , ты  что  читаешь ?
-Иисусову .
-И  я . А  ты  кружишься ?
-Кружусь .
Высокие  берёзки  окружают  нас  хороводом , их  ветви  будто  разглядывают  нас. На самых их верхушках ещё играют под  солнцем  последние  листочки. Кажется , что  они  вертят  ярко-голубое  небо  и  кружат  нас, будто  мы  частички  узора  в  калейдоскопе. А  кто  же  крутит  калейдоскоп  и  разглядывает  нас?
Молитва, чистая  и  лёгкая, как  осенний  воздух, сияющей  стрелой улетает в голубую высь, оставляя  нас  кружиться  на  золотой  берёзовой  карусели, в  разрисованной  палехскими  красками осени где-то в бесконечном лесу на планете Земля...
Побродив ещё вдоль ярко-зелёных канав, мы  усаживаемся  на  привал. В  глубине  канав  сыро  и  растёт  мох, усеянный  ярко-красными  бисеринками  вроде  ягодок . А  насыпь вдоль канав поросла блестящей шелковистой травкой, прямо жалко её топтать и садиться на неё. Небо уже всё  укрылось  тучами, но ещё тепло, уютно. Я раскладываю  на  платке  бутерброды , чаёк  в  бутылочке  носила  во  внутреннем  кармане  куртки  , чтоб  не  такой  холодный . А  Галя подошла к соседнему кустику и, разгребая руками листву, подрезала ножичком и подняла маленький, крепкий боровичок. Может, и последний в этом году. Галя погладила его  бархатистую шляпку и поцеловала. Я недоверчиво засмеялась:
-Что  это  ты  целуешь  его , будто  просфорку?
-Потому , что  это -- подарок .
Берёзовая карусель прокатила меня ещё один  круг. Подарок. Как  это  отличается от  нашего  шумного  и  запасливого  грибного сбора. Пользуясь щедростью леса, я не сразу  поняла , что существует  особая  культура  принимать  его  подарки. И  благодарна  Гале  за  то , что  она  так  просто  этому  научила .
Похожее  ощущение  перевернувшихся, будто  в  калейдоскопе  понятий  я встретила  через  год -- летом. Когда  вместо  старенького  архимандрита  Максима  монастырским  священником  стал  ангелообразный  молоденький (младше  меня)  отец  Владимир. Он  просто  произносил  проповедь  после  литургии в день преподобного Серафима  Саровского. Обычно  проповеди  священников  немного  однообразны  и, слушая  их ,  часто  можно  догадаться , о  чём  и  как  пойдёт  речь  далее . Слушая  о  житии   преподобного , я  подумала , что  вот , сейчас  скажут -  отец  Серафим  многими  трудами  и  молитвами  достиг  святости . Но  батюшка  произнёс  немного  другое слово -- преподобный сподобился благодати и святости.
И в этом - тонкое умение благоговейного человека  ходить  перед  Богом - не достигать святости, а  сподобиться  её.
Не  взять просто так гриб  из  лесу, а  принять  его  в  подарок.

В ПОИСКАХ СИЛЫ
К  Богу  на  ручки   
Вполне  закономерно, что , просмотрев  несколько  глав  о  монастырской  жизни  и  не  встретив  ожидаемой  информации  о  непрестанной  молитве, духовном  совершенствовании  и  мысленном  предстоянии  пред  Богом, вы  захотите  строго  спросить  у  меня: " так    что  же,  ты  около  пяти  лет  просто  приятно  проводила  время, ела-пила  за  чьи-то  деньги , шутила , смеялась, спорила, ссорилась, любовалась природой, сочиняла  стишки  и  устраивала  праздники ?" А  где  же  тяжкий труд, духовный  подвиг  и  молитвенное  воздыхание  к  Богу  за  весь  мир. Вот  сама  спросила  и  сама  думаю - как  же  на  это  ответить ? Конечно  же, ни  на  минуту  не  забывала  о  том , где  нахожусь  и  зачем  сюда  приехала .
Была  и  молитва , если  не  на  устах , то  всё  равно  где-то  рядом , словно  Ангел-Хранитель , жила  вместе  со  мной .Когда  я  не  забывала  прислушиваться  к  ней , она  руководила моими поступками. А когда забывала (что ж, это  правда, и частенько-таки забывала), молитва становилась моей  совестью  и  обличала  больно, до слёз, так что терпеть было  невозможно. Тем  понуждала  исправить свою вину или хотя бы выпросить прощение у  обиженных  мною.
А  об  устройстве  этой  самой  молитвы  и  тонкостях  духовного  опыта  должны  рассказывать  великие  старцы , которые  не  слиняли  через  пять  лет  из  монастыря , а  всю  жизнь  отстояли  у  Алтаря , словно  одну  большую  церковную  службу . Вот  у  них  и  знание , и  понимание , и  слова  другие  на  ум  придут , которыми  молитву  объяснять  нужно . А  я-то  что ?  Ну , коль  назвалась  груздём ...
На  острове  жило  своё  особенное  состояние , которое  все  прибывающие  туда  называли  благодатью . Казалось , мы  все  живём  на  ладошке  у  Бога , под  Его  постоянной  опекой  и  пристальным  вниманием . Коллективная  молитва -- наша и тех, кто жил здесь задолго до нас - одним большим  пасхальным  солнышком  играла  над  островом  день  и  ночь , освещая  и  согревая  каждого , кто  откроет  ей  своё  сердце .
А  если  кому  захочется  спрятаться  в  тени  собственного  уныния  и  обид -- это  уж , как  говорится , его  проблемы . Солнышко  не  поджидает  желающих  обратиться  к  нему -- оно  такое , как  есть -- светится .
Что  касается  личной  молитвы...
Попросите  кормящую  маму  описать  её  чувства  к  малышу. Она  расскажет  вам , каким  он  родился  и  что  ест , какие  у  него  одёжки  и  каковы  его  достижения. В  её  рассказе  будут  первые  зубки, агуканье, погремушки  и  ожидание  первых  шагов. Ни  слова  не  сказав  о своей  любви    малышу , сама  она  с  ребёнком  на  руках  и  пространство  вокруг  них  будут  петь  и  сиять  об  этой  любви и восхищении .Нежное  умиление  и  забота -- вот  её  настоящая  и  ежесекундная  молитва  к  Богу  в  искренней  надежде , что  Он  весь  мир  улучшит  и  исправит  ради  ясноглазого  крошки .
А  что  расскажет  о  своих  переживаниях  виноградарь, когда  он  осторожно  и  с  надеждой  разгребает  рыхлую  землю -- посмотреть , прижилась  ли  лоза , привитая  на  виноградный  корень? Станет ли описывать ликование при  виде крошечной пушистой почки  на  лозе - прижилась, растёт!
Тысячи  есть  примеров  наисильнейших  чувств, из  которых  состоит  наша  жизнь, которыми  полнится  душа, а  описать  можно  только  действия  и  события. Также  и  молитва  не  из  слов  соткана , её  не  перескажешь , не  поделишься , не  проживёшь  за  кого-то  другого . Душа  взбирается  к  Богу -- на  ручки , а  молитвенное  правило , Псалтирь  и  служебные  книги  оказываются  долгой  и  красивой  дорогой к Нему . И  дорога  эта  тут  же  забывается , если  можно  просто  пригреться  у  Него  на  ручках  и  помолчать  обо  всём , обо  всём...
Выполнить  келейное  молитвенное  правило , конечно же, помогает  домашний  иконостас  с  изображениями  любимых  и  знакомых  святых. Убираясь  в  своём  уголке , я  обязательно  переставляю , перевешиваю  все  иконы . У  меня  их  так  много  собралось, некоторые  старенькие  обшарпанные  фотографии  не  вывешиваю, потому  что  выглядят  неказисто. А  потом  жалко  их  станет, иконы  всё-таки. И они  поселяются  на  тумбочке, вокруг  книг, на  подоконнике  и  спинке  кровати.  Иногда, взяв пример с Нины  и  Лизаветы -- самых  собранных  и  аккуратных  сестёр (у  Нины  вообще -- одна  иконка  и  молитвослов  на  тумбочке),  я  прячу  весь  небесный  парад, т.е.  сонм  ликов  святых  в  свой  чемоданчик.Думаете, надолго?  Какой  бы  опрятной  не  выглядела  стена  над  моей  кроватью, я  скоро  заскучаю  по  своим  друзьям-небожителям, будто  все  они - мои  близкие  родственники. С  поцелуями  и  извинениями, распевая  величания, водворю  на  места  все  иконки - деревянные  и  бумажные, украшенные  свежим  печатным  золотцем  и  пожелтевшие  от  времени. Так-то  намного  веселей!
Иногда, когда  вечернее  правило  уже  прочитано , а  свечу  гасить  ещё  не  хочется , уставшему  телу  лень  готовиться  ко  сну , а  мышление  ясное , пробуждённое -- уставленная  иконами  стена  кажется  ничем  иным , как  витражом из множества рамочек с плохо промытыми стёклами . Лишь только распахни окно - и сможешь ступить туда, к  ним, за  рамки - в этот неизведанный и  близкий  мир  небожителей. Он  полон  безмолвным  пониманием  и  такой  молитвенной силой, что преобразует даже физическую природу .
Наверное, история  моего  проживания  на  острове  призвана  описать  поиски  этой  силы, распахивающей  все  окна, устраняющей  преграды, открывающей  чудесный, притаившийся  за  рамочками  мир. О,  как много он ведает о  загадочной  кротости, удивительном  умилении  и  почти  недосягаемом  для  меня -- смиренномудрии.
Придуманный  ослик
Подобно  древним  евреям  и  немного  в  подражание  Христу, в  далёкое  путешествие  в  поисках  святости  я  отправляюсь  на  ослике  своих  убеждений  и  понятий  об  этом  зовущем  и  ускользающем  состоянии  человеческой  души . Ослик  навьючен  и  перегружен  стопками  прочитанных  мною  святоотеческих  книг. И  всё  же  я  погоняю  его  в  полной  уверенности , что  эта  поездка  нам  необходима.
Облегчить его ношу соглашаюсь только, подъехав к лесу. Лес издали приветствует меня, махая мягкими  ветвями, благословения его щедры и искренни. Он знает, что я  (пусть даже со всеми  своими недостатками) гряду  к  нему  во Имя Господне. Может быть, может быть, мудрый  и  проницательный лес догадывается, что когда-нибудь я захочу  ему помочь. Пока что он заботливо и бескорыстно помогает мне.   
Иерусалим, недоступный  Афон  и  прочие  святые  места, манящие  благочестивого  паломника, находятся  так  далеко. А  лес  запросто  превращается  в  них , неизменно  являясь  моей  Святой  землёй , обетованной  для  кротких , но  почему-то  принимающей  и  меня  тоже . Поэтому , входя  под  его  хвойно-лиственный  покров, я  легко  спрыгиваю  с  ослика, привязав его к осинке- пусть пожуёт листочки, отдохнёт. В лесу  ему  будет  неуютно , величие  и  лёгкость  знаний  Природы  могут  заставить  его  засомневаться  в  необходимости  возить  ценный  и  почти  неподъёмный  груз.
Зная, что  сомнения -- это  тяжело, я  жалею  ослика, ведь  сама уже давно приняла, как  данное  неизбежность  объединять  в  своей  жизни  порой  несовместимые  вещи. Каждый  раз  убеждаясь , что  для  этого  нужно  очень , очень  большое  сердце. И  кто  же  научит  этому , как  не  лес ! А  ослика  я  заберу  на  обратном  пути -- привыкла  к  нему . Почему  я  не  расскажу  об  этом  ни  священнику , ни  Матушке ? Потому  что  это м0я правда. Нет, не только моя. Неканоническая, сказочная , и  всё  же  реальная. Она  живёт  вне  полюбившегося  нам  вероучения , позволяя  пребывать  в  нём  сколько  захотим  и  всегда  готова  протянуть  руку , поддержать . Если  же  случится  оступиться  и  не  дай  Бог -- упасть , правда  эта  ласково , по  матерински  спросит , поднимая -- не  ушиблись ?
Трюх-трюх, ток-ток, ток-ток! Как всегда, мы возвращаемся  на остров. Ослик идёт, покачивая на своей выносливой спинке меня и узлы с багажом. Он рад, потому что на  острове  ему  спокойнее всего. И я рада, потому что люблю остров. Наверное все, кому довелось побывать на острове, полюбили  его.
А  вы? Понравилось  вам?
Расскажу  после, если  захотите. Есть  ещё  немало  сказок  и  занимательных  историй , живущих  под  высоким  куполом  из  радужных  чудес , что  укрывает  Красное  озеро.
Чудеса  для  нас -- в  самой  жизни  Божией.
Чудеса  для  Бога -- в  осознании  нами  этой  жизни.
Конец  первой  части    Мария Гайдук 2010год                                   
Песнь Браиловского Ангела
Соскучившись по островным сёстрам, я поспешила рассказать о том, как открывала для себя Россию. Потому так мал оказался рассказ о Браилове. А ведь именно там я встретила первых своих учителей православия- книги, наполнявшие каждый новый день ожиданием божественных чудес, и сестёр, инокинь и монахинь. Все они были рады приезду молоденькой сестры (самой младшей из них было 25 лет). Потому заботливо обучали меня правилам поведения в отстранённой от мирской обыденности жизни. Однажды мне рассказали, что некоторые сёстры несколько раз слышали пение ангелов в пустом закрытом храме. Ну как же было не заинтересоваться такой новостью? Я подробно расспросила – у каких дверей, в какое время, даже поинтересовалась – что бы это могло быть? Ангельская спевка (репетиция), или молебен, или особый приз от Бога заслужившим чудо сёстрам-счастливицам? Интересное расположение монастырских коридоров (корпус в виде буквы П примыкает к храму, образуя просторный внутренний дворик) позволяло, направляясь «по послушанию», «случайно оказаться в маленьком алькове у восточной двери храма. Тогда я, тихонечко подбежав, прижималась ухом к замочной скважине, надеясь застать концерт удивительных певчих. В то время, увлечённая рассказами о православных чудесах, я приняла бы это как должное. Если бы из замочной скважины вдруг вылетело сияющее перо, и тогда я нисколько бы не удивилась. Принесла бы радостно в келью, похвалившись матери Иустине и положила бы пёрышко на божницу – рядом с иконами и остальной «святынькой». Иногда сёстры, проходя мимо, замечали меня у двери храма. Добросердечные коровницы, узнав о моей затее, расчувствовались и приободрили: «Молися, може, Господь і сподобить.» Молодая молчаливая монахиня (кажется, теперь она там игуменья), улыбнулась, поправила мне платок и спросила: «Скільки тобі років? Ну, наче мала дитинка.» А матушка-настоятельница без лишних разговоров отправила меня в помощь сестре-эконому. У той без работы никто не останется. Догадавшись, что ангельское пение – это тебе не концерт по заявкам, в усиленно взялась за молитвы по чёткам, стала больше молчать и намного меньше кушать. В общем- повторила ошибку большинства новоначальных – проявила излишнее рвение. Мать Иустина сперва обрадовалась, что я стала такой серьёзной, а потом заподозрила неладное. Подробно расспросив меня, на первой же трапезе она показала себя настоящей духовной наставницей: собственноручно наполнила мою миску борщом (пожирнее), а, увидев, что я доедаю второе, доложила огромную порцию добавки. Возмущаться не позволила: «Ты послушница, слушайся и ешь.» Сёстры, улыбаясь, переглядывались, их забавляла наша игра в духовные дочки-матери. До кельи я добралась не стройнее Винни-Пуха. А там- новое огорчение. Все интересные книги спрятаны, только Псалтирь на подушке лежит. А моя строгая старица говорит: «Выучи псалом наизусть. Первый- какой тебе больше понравится, а остальные – которые сама укажу.» Я немного схитрила, выбрав восьмой псалом. Дома я читала его так часто, что почти выучила наизусть. В Кривом Рогу у меня была подружка (протестанского вероисповедания), большая любительница псалмов. Мне же их чтение казалось скучным занятием. Подружка дала мудрый совет: «Ты просто не нашла ещё свой псалом. Читай, пока не встретишь, твоё сердце должно его почувствовать, будто это - твоя личная песнь.» Дома я попросила у Бога извинения за неуважение к угодным Ему стихам и попросила показать мой псалом. Зажмурилась и открыла раздел Библии – Псалтирь. И тут же удивилась – какая красота! В Браилове осталось только заучить его на церковнославянском языке – там своя особая, стройная мелодия. Слова древнего перевода рисуют яркие, живые образы. Можете не верить – но на церковнославянском псалмы ещё понятнее!
«Господи Господь наш,
Яко чудно имя Твое
по всей земли,
яко взятся великолепие Твое
превыше небес...»
Учительница моя была удивлена, насколько быстро мне удалось запомнить текст, а я не призналась в своей маленькой хитрости. Зато после мне пришлось «держать марку», заучивая наизусть псалмы и молитвы, которыми заботливая матушка загружала мой ум. Несмотря на то, что церковные тексты мелодичны, словно стихи, они давались мне не так уж легко – ни один из них не хотел запоминаться, пока не оживёт в нём для меня каждое слово, открывая сердцу свой таинственный смысл. В этом они похожи на пьесы из музыкальной школы – одного механического заучивания недостаточно. Эти маленькие победы постепенно научили меня, что ангелы в пустом храме вряд ли запоют для любопытного прохожего. Скорее, их услышит тот, чьё сердце, а не уста , полно молитвой. Поэтому, притормозив в «достижении святости», я с большим почтением стала относиться к старшим сёстрам. Старалась понять, чем заполнены их сердца, умеющие слушать неземное пение. Двоих из них (назову их инокинями Катериной и Оксаной), вспоминаю с особой благодарностью. Они были настоящими учителями простоты и радости труда. Катерина просто влюблена в своих коров и тёлочек, ухаживает за ними заботливо, словно за детьми. Наслаждаясь работой в обширном огороде, радуется кукурузе, кормовым и сахарным бурякам, сливам-угоркам и гигантским гарбузам. И коров пасти с ней очень интересно – она знает кормовые и лечебные свойства множества растений, с упоением о них рассказывает (хорошее слово упоение – это, наверное, когда душа поёт). Я же в благодарность делилась с ней свежепрочитанными подвигами преподобных отцов.
- Ось ти коровам пойло несеш – це ж їм, наче тобі супчика посьорбать. А жмих буряковий (его привозили с сахарного завода) – наче тобі шоколадну цукерочку з’їсти. Кукурудзиння сухе – це ж як бублички нам, чи сухарики.
На каждый вид разнообразных кормов Катерина находила свою аналогию с  «человеческой» едой. Помогая ей, я с удовольствием носила коровам полные вёдра «супов, шоколадных конфет, пряников», вместе с охапками «бубликов и салатов», не обращая  внимания на запахи и испачканную одежду. Как вознаграждение, получала от Оксаны большую кружку горячей сыворотки, набежавшей из только что отцеженного творога. Особо значимой для рациона коров Елена считала календулу-ноготки, и засевала ею солидную грядку в огороде. От всех человеческих хворей она также советовала календулу. Яркие цветки с липкими чашелистиками мы собирали несколько дней подряд, а «ноготки» всё расцветали и расцветали. Оксана подшучивала над Катериной, что та только о своих коровах и думает, а Катерина не понимала как можно так сильно любить ремонты. Оксана- умелый штукатур, ловчее всех, и притом, с удовольствием, управлялась с покраской и побелкой на любой высоте. Мне нравилось ходить с ними среди цветущей календулы, с полными тазами солнечных цветков в руках, распевая величания Богородице – в ожидании праздника Успения. Осенью Оксана и Катерина, обе в островерхих иноческих шапочках и апостольниках, косили высокий камыш у реки, а я носила вязанки камыша, складывая в небольшие стожки. Похвалила сестёр, как они красиво косят:
-Вы, матушки, похожи на сказочных богатырей Илью Муромца и Добрыню Никитича.
Сёстры засмеялись и приняли меня к себе в Алёши Поповичи. В конце ноября они, напевая какие-то народные псалмы, пекли для меня в золе небольшие сахарные бурячки, пообещав, что получится блюдо, слаще мармелада. Конечно же, в ожидании невиданной вкуснотищи я таскала мешки с сахарной свеклой, как заведённая. А печёные бурячки- и впрямь объедение.
Когда укладывали в огромный стог высушенное сено цвета белого золота, мы с мать Иустиной, как почти бесполезные в работе горожанки, бегали по стогу, старательно утаптывая пласты сена. А «вивершувати», т.е. аккуратно и умело закруглить стог, взобрались на самую его верхушку Катерина и Оксана. Батюшка руководил общей молитвой – все по-очереди читали . «Богородицу, Святый Боже и Иисусову молитву». Места наверху оставалось всё меньше, вот уже Оксана съехала по его круглому боку на землю. Батюшка длинными-длинными вилами подавал наверх небольшие пучки сена, а Катерина над ними не спеша чудодействовала – верхушка должна быть идеальной, чтобы вода стекала по внешним травинкам, не проникая вовнутрь стога. Оксана обняла сенную гору, улыбается – вот сколько сияющей красоты на монастырском дворе очутилось! Холм золотистого сена под серо-синим грозовым небом выглядел настоящим ангелом благополучия (по-украински – добробуту, т.е. быта, наполненного добром). Только закончили работу – тут и дождь пошёл.
На колокольню (очень высокую) без благословения старших подниматься нельзя, так что угадайте, у кого я чаще всего спрашивала разрешения? Конечно же, у этих добрых матушек. А с колокольни что за вид бескрайний открывается! Видно и электричку, идущую с Винницы на Жмеринку, и поля свекольные, пшеничные, клеверный луг далёкий. За речкой Браилов стоит старинная усадьба, принадлежавшая Петру Ильичу Чайковскому. Недаром он музыку красивую сочинял: здесь есть, откуда почерпнуть вдохновение. Тихий-претихий в сравнении с Кривым Рогом почти одноэтажный городок никогда не нарушал прекрасной музыкальной тишины, парящей над благословенными землями. Единственная фабрика, швейная, работала бесшумно, автобус и машины проезжали редко. Внизу на деревьях чирикали птички, а молчаливый колокол таил в себе радостные звоны, приберегая их для церковных праздников. И мне казалось, что всей этой поющей и насыщенной нотами радости тишине подпевает чей-то голос. Похожий голос мне слышался на хорах: по праздникам и воскресеньям мы пели службу, стоя на высоком внутреннем балкончике над входной дверью храма. Вероятно, акустика храма была такова – при пении на высоких нотах (а пели мы на три голоса) мне всегда слышалось, что за спиной у меня кто-то напевает или подыгрывает на скрипочке. Мать Иустина говорила, что это резонанс. А я воображала, что это – хоровой ангел, который радуется нашему слаженному пению. Не он ли подпевал праздничным колоколам? Ведь на колокольню ведёт та же винтовая лестница, только пролётом выше. Мать Иустину смешили мои выдумки, а мне было грустно признавать, что кого-то нет, когда хочется, чтобы он был.
Похожее ощущение испытала, когда очутилась на территории Криворожского собора. После двухчасовой езды маршрутками среди  многоэтажек и движущегося транспорта вдруг неожиданно оказываешься на просторной площадке между храмом и колокольней. И домов высотных рядом нет – жилые районы видны вдалеке. Простор, казалось бы. Но машины, дороги, столбы с проводами, завод и многоэтажки не дают свободы горизонту. Может, потому голос, который мне послышался, был таким слабым и уставшим, что ли? Колокола уже отзвенели, за закрытой дверью шла вечерняя служба, а городской Ангел-Хранитель, мельком показавшийся мне на замощенной узорчатым бетоном площадке, никак не мог расправить отяжелевшие от наших  горестей и проблем крылышки. Не получалось его голосу одержать победную свободу, зазвучать в полную силу. Что же он напевал? Кажется, «Свете тихий»:
Свете Тихий святыя славы
Бессмертного Отца Небеснаго,
Святаго, Блаженнаго,
Иисусе Христе,
пришедше на запад солнца,
видевше свет вечерний,
поем Отца, Сына и Святаго Духа-Бога!
Поем. Понятно? Он не один должен стараться, мы все можем ему подпевать. Когда сердца озарены тихим светом  святой славы, что за чудесное освящение получается!
Достоин еси во все времена
пет быти гласы преподобными…
Ах, вон оно что! Гласы-то, голоса наши, преподобными должны быть. Как же это – нужно уподобиться (стать похожими) божественной святости? Ого. С этим у нас, кажется, напряжёнка. Что ж тогда, вовсе замолкнуть и не стараться понапрасну? Как бы не так. Мы ведь и созданы по образу и подобию Божию. Значит, всё-таки немножечко преподобные наши голоса. Нужно только иной раз вспомнить об этом и не закричать на ближнего, не послать кого-то матом, подкрепляя и без того крепкое словцо табачным дымом и пивом «из горлышка». Зачем же портить такое хорошее преподобие? Намного интереснее, памятуя о нём, подпевать Криворожскому Ангелу-Хранителю, поднимая ему настроение:
Сыне Божий, живот даяй (жизнь дающий)
Тем же мир Тя славит!
В монастырях слово «мирской» чаще всего звучит с подтекстом «суетный, ненадёжный, идущий к духовной погибели». Ну, не совсем Божий, короче говоря, человек. Что ж тогда – всем в монахи идти? Монастырей-то во всём мире - капелька, и монахов в них – горсточка. Неразумно и бессовестно с нашей стороны надеяться, что можно жить так, как нам вздумается, а они (чего им ещё делать-то?) отмолят. Мы и есть этот мир, и дети наши в этом мире подрастают, ждут от нас не грязи духовной, а преподобия. Кротко ждут, ненастойчиво, подобно тем ангелам – хоровому и Криворожскому, которых я придумала. А ведь здорово, если бы они – были? И чтобы тихий свет святой славы Божией освещал сердца прохожих и городские улицы. Всё от нас зависит.



объяснения
1. -старец - духовный  руководитель , наставник .Чаще  всего  священник , имеющий  дар прозорливости.
2. подвижник - тот ,кто  исполняет  подвиг ,испытывает  какую-то  дополнительную нагрузку  ради  обещания,данного  Богу или приобретения  благодати .
3. Иисусова  молитва --,,Господи  Иисусе  Христе  Сыне  Божий , помилуй  меня  грешного"
4. пустынь -- малочисленная , удалённая  от  мира  монашеская  обитель .
5. апостольник- головной убор такой, вместо платочка.
6. хитон - подрясник , платьице  такое  длинное  до  пят , ежедневная   монастырская форма
7. воском  смазывают  противни  для  выпечки  просфор
8. литургия -- обедня (нар.)-богослужение , когда  преподносятся  Богу  святые  дары --хлеб  и  вино ,  схождением  Святого  Духа они  становятся Телом и Кровью Христовыми
9. Вход  Господень  в  Иерусалим -- Вербное  Воскресенье
10.
а  монастырские  жители  вообще  никогда  мяса  не       едят , только  рыбу
11. акафист -стихотворное  молитвенное  повествование-прославление  из  24  частей .
12. разговенье - прекращение  поста , вкушение  скоромных  блюд
13. прибежавшие  до  рассвета , услышав  новость  от  Марии
14. царя  Давида  называют  богоотцом , потому  что  он  Иисусу  Христу  приходится прадедушкой  примерно  в  десятом  поколении  по  Матери
15. над  ковчегом  была  выстроена  сень -  красивая , богато  украшенная  палатка , прообраз  храма
16. скакаше, играя –царь Давид, позабыв о царском достоинстве, плясал, как ребёнок, радуясь освобождению ковчега
17. в  православных  песнопениях  название  горы  Сион  употребляется  как  духовное  имя  для  православной  церкви - Небесного  Сиона .   
18. часы  и  канон  - части  православной  службы
19. духовник -- священник , к  которому  вы  чаще  всего  ходите  на  исповедь , ведающий  тайны  вашей  души .
20. тварь – создание. Сотворённое  Богом , значит.
21. вообще-то некрасиво посещать храм только ради того, чтобы освятить пищу.
22. скит --как  бы  филиал  монастыря , удалённый  от  мира  в  лесу  где-то  или  в  пустыне
23. бдение - бодрствование, в  данном  случае -- молитвенное
24. апостольник- головной  убор инокинь , монахинь  и  старших  послушниц , заменяющий платок
25. благослови-здесь - как  скажешь
26.  в  таких  случаях  принято  добавлять - ,,с Божьей помощью"
27. помянник- записная книжечка с именами тех, о ком хочешь молиться. У мирян они не больше блокнотика, а монастырские для Псалтири- в несколько общих тетрадок.
28. празднословие -- по-военному --"разговорчики  в  строю" -- малополезные  для  спасения  души  отвлечённые  разговоры.
29. Введение во храм Пресвятой Богородицы- 4 декабря
30. святителя Николая Мирликийского – 19 декабря
31. вертеп -- пещера
32. Елизавета -- мама  Иоанна-Крестителя , ей  на  то  время  было  около 60 лет
33. сказка оборвётся за мостом- там уже другой мир, колония для девочек
34. ектения --  ,молитвенная  череда  прошений , когда  хор  поёт  "Господи  помилуй " или  "Подай Господи " , а  священник  возглашает , о  чём  молимся .Есть  разные  виды  ектений , и  у  каждой -- свои  распевы .
35. "Блаженнии" -- слова  из  нагорной  проповеди  Христа :
i. Во  царствии  Твоем  помяни  нас , Господи ,
ii. егда  приидеши  во  царствии Твоем.
iii. Блаженни  нищии  духом ...       и т. д.
36. всенощная - вечернее богослужение, объединяющее именно вечернюю службу, ночные «часы» и утреннюю службу – как будто мы всю ночь молились. Раньше так и было.
37. просфорня - помещение  для  выпечки  просфор (маленьких церковных  хлебушков ).
38. . Андрей -после  нас  с  Боженькой  главное  действующее  лицо  в  этой  истории ,хоть и  редко  будет  упоминаться  в  ней . Достаточно , если  я  скажу ,что  он -- первый ,кто привёл  меня  в  храм , уговорил  принять  крещение . Проводив  меня  в  монастырь, через  какое-то  время  взялся  дожидаться  обратно . Ну  вот и  дождался .
39. аналой - подставка  под  книги  или  иконы  в  виде  раскладушки на  высоких  ножках .
40. гласы - церковные  распевы( основных 8 ), мелодии , на  которые  можно  пропеть  любой  текст . Очень  удобно  для  хористов , не  знающих  нотной  грамоты - можно  на  слух  запоминать
41. Добротолюбие -собрание  поучений  святых  отцов  1тысячелетия  нашей  эры
42. инокиня - как  бы  первая  ступень  монашеского  пострига
43. Сочельник- предпразднество
44. обабки - тоже  белые  грибы , но  как  бы  второго  сорта -- обабков  не  сушат  на  зиму.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить