На главную

Эмиль Ажар

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Rating 0.00 (0 Votes)

В СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ

В сегодняшний день очень немногие отдают себе отчёт в том, что современное общество находится на пороге необратимого социального выбора между рабством и войной. Конечно, в известном смысле можно говорить о том, что альтернатива “война или рабство” и в прежние времена была единственно возможной альтернативой в решении межнациональных конфликтов для всякого сколько-нибудь организованного стада. Однако в прежние времена, когда общество имело гарантии свободного распространения насилия не дальше границ социального пространства, гарантии – в виде экономической самодостаточности наций и государств, никакая политика агрессии, никакие захватнические войны, кто бы их ни вёл – Ашока, Цезарь, Траян, Писарро или Наполеон, не имели для человечества столь необратимых последствий, как это может случится при решении определённых проблем в нашем  обществе, когда практика решения межнациональных конфликтов находится на уровне средневековой охоты на ведьм, а сама нация, как некоторая самодостаточная целостность, уже давно выросла из своих средневековых одежд и определяется ныне не столько характеристиками   языка и территории, сколько характеристиками информационного и технологического развития.  


Сейчас вот какую картину мы имеем: объединение наций и государств в общечеловеческий организм происходит на уровне межнационального, а не на уровне наднационального пространства. Разница в том состоит, что в первом случае объединение происходит чисто механически, с учётом лишь технических возможностей, при этом сам принцип существования нации – социальный канибализм, то есть: сожри своего соседа, иначе сосед сожрёт тебя – остаётся без изменений. Не изменяются ни правила игры, ни цель, происходит замена партнёра: вчера противником была другая нация или другое государство, сегодня – Природа. Вчера ещё можно было направить агрессию за пределы своего национального организма, но сегодня ситуация складывается так, что противостояние Человека и Природы оказывается всё более вероятным.

Столь ожидаемое пацифистами, гуманистами и прочими миротворцами объединение человечества в один организм не только не способно искоренить насилие, но даже напротив: толкает общество к философски обоснованному насилию невиданных масштабов – к насилию над Природой и Богом.  

Предполагаемое будущее объединение, с учётом развития технологий, всё большей либерализацией общественных отношений, обещает стать обществом потребителей, которых не интересует ничего, кроме исполнения физиологических потребностей, удовлетворения психических амбиций и достижения определённого уровня комфорта.   Лозунгом этого общества на первом этапе может быть “человеческая жизнь прежде всего”, а на втором, как прямое следствие из первого, “хлеба и зрелищ”. Это требование – “хлеба и зрелищ” – по причине отсутствия свободы выбора, человек окажется не в состоянии соотносить с какой бы то ни было другой целью. Если не в состоянии соотносить – значит, допускаются любые средства и любая сила – с тем, чтобы устранить препятствия, мешающие достижению этого всеми желанного царства “хлеба и зрелищ”. А поскольку на уровне общечеловеческого организма достижению царства мешает Природа, значит, Природу нужно покорить или использовать, использовать – как во времена Британской империи пьяный матрос использовал в ближайшем порту гулящих девок и шлюх. Не думаю, что Природе такое обращение понравится. В частности, ожидаемое в обозримом будущем глобальное потепление – есть только один из возможных ответов Природы на обращение с нею этого “высоконравственного” существа, повелителя Вселенной – человека.  

Поэтому: сколь бы ни были прекрасны и благородны наши мотивы в деле объединения всех людей в границах одного социального пространства, но если современное общество не откажется от прежних методов решения межгосударственных и межнациональных конфликтов, когда насилие используется как аргумент, подтверждающий истинность той или иной позиции, тогда очередной выбор между войной и рабством обещает быть последним. Необратимость решения обусловлена отсутствием национальных гарантий, гарантий на то, что насилие не может быть направлено за пределы социального стада.  

Не следует понимать национальные гарантии как некоторые обязательства перед человечеством, выданные французской нацией, американской, китайской или какой бы то ни было другой. Здесь речь не о том, кто и кому что обещал, а о том, что человеку придётся договариваться не с подобным себе по плоти существом, а с Природой.   В данном случае термином “нация” я обозначая общечеловеческий организм, в иных случаях – всякое относительно замкнутое самодостаточное пространство социального стада. К примеру: в настоящее время в границах Европейского Экономического Сообщества мы не имеем ни французов, ни англичан, ни испанцев, но имеем некоторую самодостаточную целостность, которую, с учётом единого целеопределения, одинаковых темпов развития экономики всех регионов, высокой сырьевой, информационной и социальной интеграции можно обозначить как нацию европейцев.  

Если в прежние времена гарантией нераспространения насилия на Природу могла быть экономическая самодостаточность нации, то сегодня подобная самодостаточность – это миф, который могут исповедовать лишь те, кто не расстался с идеями расизма и шовинизма, лишь те, кто полагает, будто экономика – сама по себе, а самосознание нации – это некоторая непреходящая и вечная ценность, не зависимая от двигателя внутреннего сгорания, персонального компьютера и количества навоза на полях.  

Вот так: с одной стороны – человечество собирается жить под крышей одного социального дома, а с другой стороны – этот дом имеет неплохие шансы превратиться в дом сумасшедших или тюрьму, в которой насилие может оставить далеко позади все мыслимые допущения и вызвать абсолютно неуправляемую вспышку ненависти на расовой, национальной и религиозной основе.  

Сомнения в возможности расовых конфликтов не кажутся мне более уместны /даже на уровне общечеловеческого организма/, чем сомнения в конфликтах на основе национальной и религиозной неприязни. Потому не кажутся, что две нации будущего, формирование которых происходит в наше время, кроме информационных и технологических различий имеют более-менее чёткое разделение ещё и по расовым  и религиозным признакам. С этим приходиться считаться. Иначе как избавиться от болезни, которая, с полным на то основанием, может быть обозначена либо как расизм, либо    как ненависть к инаковерующим, если диагноз – любовь к отечеству своему и Богу?  

К настоящему времени мы имеем два зародыша будущих наций. Первый – Северная Америка, Европа, Япония и Австралия. Здесь происходит формирование демократической нации. Второй – Азия, Африка и Южная Америка. Здесь происходит формирование тоталитарной нации. Учитывая современное состояние экономики и правовой системы, а также некоторые особенности национального самосознания, можно отметить некоторую неопределённость Южной Америки и России. Так или иначе, но при сохранении прежних принципов межнационального общения, путь человечества обусловлен жёстким выбором “или-или”, где каждое “или” не таит в себе победы, но только рабство, болезни и смерть.  

Что касаемо рабства, то можно сказать так: независимо от того, чьё представление о должном одержит верх – должное демократической нации или должное нации тоталитарной, нам не избежать рабства ни в том случае, ни в другом. Суть рабства ведь не в том, что существуют некоторые запреты, а в том, что отсутствует свобода выбора стиля жизни. Не запрет страшен, но его избирательность, обусловленная юридическим, моральным или фактическим правом, когда всякое “нельзя” персонифицируется, с учётом принадлежности человека к тому или иному типу стада и его приближённости к власти.  

Рабами нас делает не запрет, но отсутствие свободного выбора. Поэтому я и говорю, что перспектива демократического государства есть такое же рабство, как и перспектива государства тоталитарного. Более того: гораздо худшее рабство, ибо в тоталитарной стране выбор хотя и страшен, но возможен, а в демократической разрешён, но невозможен. Как это ни странно звучит, но в свободной стране свобода никому не нужна, даже даром.  

Хорошо. Два пути к рабству. Первый путь – это путь демократического /или, если угодно, либерального/ обустройства государственного организма и практика свободной конкуренции. В этом случае человеческая жизнь становится высшей ценностью. Само по себе это звучит неплохо: мы все так любим жизнь, так самолюбивы и глупы, что сомнение в абсолютной ценности собственной жизни и жизни, доступной нашему восприятию, выглядят не только нелепо и абсурдно, но и подозрительно. К тому же – идеи гуманизма, идеи либерализации общества на фоне уничтожения инакомыслящих, на фоне политического насилия – не столько даже насилия отдалённого прошлого, сколько насилия, которое остаётся в памяти у ныне живущих – Третий Рейх, Советский Союз, Вьетнам, Афганистан, Югославия, и пр., пр. – да: на фоне всей этой крови, на фоне всего этого ужаса, на фоне этого Ада идеи гуманизма привлекают своей наивностью и надеждой на справедливое обустройство общественного организма. Однако миролюбие гуманизма оказывается “гуманным” лишь до известных пределов, а именно: гуманизм частично работоспособен лишь до тех пор, пока не объединит всё человечество в один организм, в одну самодостаточную целостностью. Дальше – всё то, что я говорил: противостояние Человека и Природы.  

Второй путь к рабству это путь тоталитарного государства, в котором, во-первых, государственные и общественные организации составляют одно целое, а во-вторых, имеется чёткое разграничение общества на руководителей и подчинённых. Возможность конфликтов в таком государстве минимальна /впрочем, как и в демократическом/, поскольку подчинённые исполняют приказы руководителей не по принуждению, а по своим внутренним убеждениям /не только “так быть должно”, но и “так справедливо”/. Кроме того: конфликт в таком обществе – это всё равно, что конфликт между стадом свиней и хозяином: пока в корыте есть кормёжка – никто бунтовать не будет.  

Это – что касается рабства, что же касается войны, то она возможна в том случае, если региональные тенденции экономического развития, которые мы наблюдаем сейчас, во время формирования будущих национальных организмов, останутся без изменений. Здесь следует иметь в виду, что практика самодостаточного инвестирования капитала, кувейтообразность в моделировании и развитии экономической инфраструктуры того или иного государства, свободная конкуренция, без учёта не столько даже исходных финансовых возможностей, сколько возможностей сырьевых и демографических - того и–и иного региона планеты, и некоторые другие  аспекты экономического развития, ещё в наше время воспринимаемые как должное, могут послужить причиной войны.   Без всякого сомнения, аргументировать степень вероятности  будущего конфликта весьма затруднительно, позволю себе лишь обратить ваше внимание на то обстоятельство, что страны с развитой экономикой, основа будущей демократической нации, при населении, составляющем 15 % от населения планеты, потребляют около 60 % всех добываемых природных ресурсов /энергия, сырьё и прочее/. Конечно, цифры весьма и весьма приблизительны, однако сути дела это не меняет: соотношение может быть большим, как в США, или меньшим, как во Франции, но сомневаться не приходиться: граждане стран с развитой экономикой вкушают гораздо больше даров Земли, чем граждане стран с экономикой слабой или с плановой системой хозяйствования. Пока ещё /именно так: пока/ в таком соотношении нет причины для конфликта: что заработал – то получил. Но когда это соотношение увеличится до 1 к 20 или даже больше, когда запасы планеты оскудеют, не думаю, что страны со слаборазвитой или с одностороннеразвитой экономикой будут спокойно наблюдать, как их граждане умирают от голода и болезней во имя торжества идей гуманизма и демократического устройства государственного аппарата технологически более совершенного соседа.  

И что мы получим в результате такой войны, в результате межнационального выяснения – кто прав и кто виноват, что справедливее и гуманнее – свободная конкуренция или плановое ведение хозяйства, что лучше – свобода или рабство, да: что мы получим в результате такой войны? Не слишком ли большой ценой придётся заплатить за торжество собственной глупости, которую каждый из нас спешит назвать истиной?

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить